Книга Трофей из преисподней, страница 16 – Александр Тамоников

— Штаб одной вашей армии там без защиты. Временная дислокация. Велено было уничтожить, а потом выполнять основное задание.

— Какое? Вы же все там полегли бы при атаке на штаб армии, — недоверчиво покачал Коган головой. — Хоть и маленькая охрана, но стволов все равно больше, чем у вас!

— А нас и не жалели никогда. Сколько ни поляжет, а основное задание могут выполнить и двое-трое, может даже один наш командир, если жив останется. Только вот не остался.

— Основное? — насторожился Борис и внимательно посмотрел на пленного. — Какое основное задание у вас было?

— А черт его знает, — сплюнул себе под ноги диверсант. — Он нам никогда наперед про задания не рассказывал. Перед самым выполнением только задачу ставил. Знаю только, что объект называется «Плутон», вот и все. Это кодовое название такое. Это было известно еще до прорыва в ваш тыл. Больше ничего не знаю, хоть на куски режьте.

— Место расположения объекта?

— Тоже не знаю. Где-то в направлении Сталинграда вроде. Слышал просто про направление, что вроде как совпадает. А что за объект, что с ним сделать надо — я без понятия. Может, взорвать, может, выкрасть чего, может, наоборот — утопить.

Допрос остальных пленников ничего не дал. Раненый все время норовил потерять сознание, а третий пленник оказался закоренелым врагом-антисоветчиком, и ничего, кроме ненависти и угроз, от него добиться не удалось. Коган подошел к своим товарищам, которые уже поняли, чем занят Борис, и ждали его возле полуторки. Рассказал о результатах допроса он лаконично, без эмоций — выдав лишь голую информацию и свои аргументированные выводы. Оперативники переглянулись.

— Вообще-то это правдоподобно, что суть главного задания знает только командир, — согласился Буторин. — Но с другой стороны, если ты в тылу противника и рискуешь каждую минуту погибнуть, то надо иметь и помощника или заместителя, который смог бы в случае твоей гибели вести группу дальше и обеспечить выполнение задания. Иначе это все пустая трата ресурсов.

— Не совсем уж и нелепость, — пожал Сосновский плечами. — Большая часть бойцов в «Бранденбурге» — люди, хорошо знающие русский язык и вообще нашу страну. Там немцев почти нет, за исключением прибалтийских, которые опять же знают язык и страну. Черпают они ресурсы на оккупированной территории и в Европе в среде антисоветской эмиграции. А это все особой ценности для рейха не представляет — изначально расходный материал. Это вообще особенность работы абвера в Советском Союзе. Они берут не качеством, а количеством. Видать, сработал стереотип войны со страной, имеющей огромную территорию и многочисленное население.

Штаб 24-й армии снова готовился покидать место дислокации. Линия фронта меняла конфигурацию буквально каждый час. Дивизии и корпуса сражались, но немцы то на одном, то на другом участке прорывались, и частям Красной армии снова приходилось отходить, чтобы не попасть в окружение. ВЧ-связисты со своей аппаратурой были еще на месте и по приказу заместителя начальника штаба Шелестова связали с Москвой по уцелевшей линии связи. Платов ответил почти сразу.

— Максим Андреевич! Наконец-то, — прозвучал в трубке голос Платова. — Мне сообщили, что штаб 24-й армии сейчас уже юго-восточнее Миллерово? Как вы там? Все живы?