Книга Трофей из преисподней, страница 86 – Александр Тамоников

— Как ты? — Сосновский подбежал к бледному Буторину, убиравшему за пазуху пистолет.

— Порядок, — морщась от боли в руке, ответил Виктор. — Жить буду!

Все обернулись к Витольду, который послушно лежал на земле и вопросительно смотрел на оперативников. Можно ли уже вставать, или еще необходимо лежать?

Все трое расхохотались, а Сосновский принялся поднимать геолога и отряхивать его. Вообще-то Аристарх Максимович оказался довольно понятливым и мужественным человеком. За все время, как он оказался среди оперативников, он ни разу не показал себя трусом и паникером. Он старался делать все, что ему велели, и ни разу не подвел своих новых товарищей.

— По коням! — крикнул Коган, подъезжая к убитому ефрейтору, вынимая из его подсумка полные магазины и засовывая их себе за пазуху.

Сосновский завел мотоцикл и уселся на сиденье, когда к нему подошел Витольд. Профессор не стал забираться в мотоциклетную люльку, а схватил Михаила за локоть.

— Вы что, профессор? — не понял оперативник. — Что с вами? Садитесь быстрее!

— Нет, нам нельзя наверх! — торопливо заговорил геолог. — Я помню карту местности. Поверху нам к воде не добраться, там все ровно и обрыв. Мы там окажемся как на ладони у немцев, и нас просто перестреляют. Там же бой идет.

— Какого черта, Аристарх Максимович! — крикнул подъехавший Коган, услышавший слова геолога. — Прорвемся! У нас нет другого выхода!

— Так я как раз говорю о другом выходе, — устало улыбнулся профессор. — По оврагу надо, по оврагу. Он выходит к Волге, крыльями расходится в разные стороны. Там рыхло, там конус выноса, переувлажненная часть и обилие кустарника. До воды метров пятьдесят. Я не думаю, что немцы в овраге вырыли окопы…

Оперативники переглянулись. Они привыкли думать быстро и быстро оценивать меняющуюся обстановку. То, что говорил Витольд, могло быть правдой. Оно должно было быть правдой, потому что он был геологом и многое знал. И пусть это не геологическая карта, но человек умел ее читать, разбираться в рельефе местности. Он ведь провел в экспедициях большую часть своей жизни.

— Бегом! — принял решение Буторин и стал выбираться из люльки.

Коган молча подхватил его, помогая. Сосновский нахмурился, но потом решил, что сейчас вполне можно и даже стоит верить геологу. Он бросился к убитым немцам, стащил с одного из них поясной ремень с подсумком с полными магазинами, а с другого кожаную сумку с двумя гранатами-«колотушками». Сумку с грантами и патроны он бросил Витольду. Профессор совсем не умел стрелять, и лучше всего его помощь будет как носильщика, а не стрелка.

Они бежали вниз по дну оврага к едва видневшемуся в дымке тусклому отсвету воды. Ноги вязли в рыхлом грунте. Геолог спотыкался, задыхаясь от такого бега, раненая рука Буторина горела огнем, но они бежали, не оглядываясь, вбирая в себя каждый глоток воздуха, пахнущего Волгой. Не прошло и нескольких минут, как сзади, с верховьев оврага, раздался истошный крик по-немецки. Потом — резкая отрывистая команда, и вдогонку оперативникам обрушился шквал автоматного огня.

«Только не пулемет, только не пулемет», — думал Буторин, сбегая вниз по днищу оврага и придерживая раненую руку, которая отзывалась нестерпимой болью при каждом толчке.

Впереди было какое-то странное сужение оврага, а затем поворот. Что было за ним, никто не знал, но сейчас уже повернуть назад или принять другое решение, изменить их план было невозможно.