Книга Трофей из преисподней, страница 87 – Александр Тамоников

— Ложись! — крикнул Сосновский, круто разворачиваясь назад и вскидывая автомат. Несколько пуль едва не задели его, просвистев рядом. Он прижал к плечу железный приклад «шмайсера» и дал несколько коротких очередей вверх по оврагу, старясь не столько убить кого-то из фашистов, а хотя бы не дать им какое-то время стрелять прицельно. Главное проскочить этот неудобный участок местности.

За поворотом оперативники увидели берег! Спасительный или несший смерть, этого узнать было нельзя. Это была цель, и они ее достигли. Берег был обрывистым, глинистым. Внизу темно-серая, широкая, могучая вода, которая еще недавно казалась спасением. Пули, пролетая мимо людей, летели вниз, с брызгами били в воду, поднимая белые фонтаны. Небольшой обрыв, а внизу вода, спасительная, потому что обрыв хоть на несколько минут скроет беглецов от преследователей, а потом… Потом вон к той подтопленной барже в ста метрах от берега.

— Вперед! К воде! — заорал Коган, поднимаясь во весь рост и толкая вперед Витольда, подхватывая обессилевшего Буторина. — Прыгаем! Вашу мать, да прыгайте же!

Этот последний рывок был самым страшным. Казалось, сама смерть дышала им в спину. Сосновский, добежав до обрыва, столкнул вниз Витольда, увидел, как прыгнули Коган с Буториным, а потом Михаил остановился у самого края и развернулся лицом к преследователям. На мгновение он увидел бегущие к обрыву фигуры в серо-зеленых мундирах. Он вскинул трофейный автомат и с ненавистью выпустил в них длинную, до последнего патрона в магазине очередь. Немцы шарахнулись в разные стороны, кто-то упал, то ли раненый, то ли просто пытаясь укрыться от пуль.

А потом он шагнул в пустоту. Холод объял его, проник под мундир, заставив вздрогнуть. Он погрузился в темноту, в булькающую тишину, нарушаемую лишь глухими всплесками пуль. Всплыл, отчаянно работая руками и ногами. Рядом, отплевываясь, барахтался Витольд. Барахтался, но плыл. Сосновский стал подталкивать профессора и поплыл рядом с ним к барже. К его большой радости, Буторин и Коган были уже впереди и набрали хороший темп. Сосновский крикнул всем:

— Плывем к барже! Только плывем! Держимся, ребята…

Ударившаяся в воду рядом с ним пуля заставила нырнуть, и Сосновский хватанул открытым ртом воду. В голове сразу помутилось, горло сжало, как тисками, и он рванулся наверх, к воздуху, солнцу, чувствуя, как солдатские сапоги тянут его вниз, в речную пучину… «Что же ты, Волга, ты же родная нам… ты же матушка…»

Внутрь они попали через большой пролом в борту баржи. Здесь плескалась вода и было полно нанесенного течением песку. Баржа потому и не утонула, что лежала на отмели в мелком месте. Пули рикошетили от металлических частей, с треском пробивали доски и застревали в древесине. Некоторые пролетали насквозь и с бульканьем уходили в воду.

— Дальше, дальше, — приговаривал Коган, то идя по трюму, то падая в воду на колени, споткнувшись о какой-то хлам.

Сосновский шел последним, откашливаясь и отплевываясь. Он каким-то чудом успел в последний момент не нахлебаться воды, почувствовать под ногами дно и оттолкнуться от него ногами. Еще немного — и конец, понимал он. Значит, не подвела Волга-матушка, дала возможность достать ногами до дна, вытолкнула наверх. Михаил смотрел вперед и радовался, что у Буторина хватило сил с его раной проплыть столько в одежде и в сапогах.