Книга Трофей из преисподней, страница 93 – Александр Тамоников

— Ребята… — прохрипел он. — Оставьте меня… Плывите сами…

— Молчи! — отрезал Борис, сжимая его туже. Его собственная рука затекла, но он не отпускал.

Коган, сжав зубы, греб ногами, понимая, что его усилия — теперь единственное, что тащит их вперед. Они плыли, сбившись в кучку вокруг двух молочных бидонов, ставших их ковчегом. Трое держали одного, отдавая ему последние капли своей теплоты, своего запаса сил. Пули свистели над головами, плюхались в воду, но теперь они были ниже, их почти не было видно, просто темное пятно на темной воде.

И вдруг Сосновский, приподнявшись над плотиком, прошептал с надеждой:

— Кажется, берег… Там, видишь? Огоньки…

Все, кто был на плоту, даже Буторин, стали присматриваться. Да, впереди и слева, в черной стене берега, угадывались не огоньки, а короткие, отрывистые вспышки. Оранжевые, не белые. Вспышки выстрелов. Своих! И тут же в ответ, с правой стороны немецкой части берега, вспыхнула новая осветительная ракета. Но она была уже далеко позади. Они ее обогнали! Они проплыли этот проклятый километр!

— К берегу! — скомандовал, собрав волю в кулак, Буторин. — Теперь к берегу!

Они из последних сил, отчаянно работая ногами и одной свободной рукой, повернули свою утлую посудину к правому берегу. К Сталинграду. К своим. К надежде. Каждый метр давался с невероятным трудом, но теперь они знали — если повезет, там, за этой черной полосой, уже ждут. Ждут их свои.

Плотик ткнулся в песчаный берег, но ноги людей уже шли по дну, по твердому песку. Падая на колени, кашляя, оперативники вместе с геологом выбрались на берег, мокрые и усталые, и повалились на песок, роняя оружие. Всем хотелось просто лежать и смотреть в небо, пусть там мелькают осветительные ракеты и проносятся полосы трассеров, но это Сталинград, здесь свои. Но лежать нельзя. Особенно Буторину. И нечем поменять ему повязку на руке. Рана снова открылась, в темноте видно, что из рукава снова течет кровь.

— Поднимайтесь, — стал шевелить товарищей Сосновский. — Ребята, профессор, надо идти. Тут нельзя оставаться. В город пошли, искать своих надо.

Оперативники стали подниматься, подбирая с песка оружие и вешая его на плечи, Коган снова подхватил Буторина под плечо и взвалил на себя его руку. Сосновский взял три автомата, чтобы помочь товарищам. Они двинулись по берегу к зарослям, туда, где росли ивы, но тут перед ними появились странные тени, почти сливающиеся с темным берегом. Не сразу, но Сосновский разглядел маскировочные костюмы с капюшонами и автоматы ППШ в руках этих людей.

— Хенде хох! — ужасно коверкая немецкие слова, проговорил невысокий солдат и повел стволом автомата снизу вверх. Как бы подчеркивая свой приказ. — Куда собрались, фрицы?

— Хлопцы, да мы же свои! — прохрипел Коган, едва не уронив Буторина. — Свои мы, вас искали…

— Ну вот и нашли, — рассмеялся второй солдат. — Оружие на землю, руки подняли! И рты закрыли, а то я вам сейчас заткну сам.

Пришлось замолчать в надежде, что скоро все прояснится. Всех четверых солдаты отвели от берега и загнали в какой-то подвал разрушенного дома. Вход и одно окно были плотно занавешены брезентом так, что внутри можно было зажечь масляный светильник, сделанный из гильзы артиллерийского снаряда. Плечистый боец, видимо, командир этой группы разведчиков, уселся на ящик из-под бутылок и рассматривал все, что его бойцы извлекли из карманов пленников, включая и мокрые документы.