Книга Трофей из преисподней, страница 94 – Александр Тамоников

— Кто же в разведку с документами ходит, — хмыкнул боец, державший пленников на мушке и заглядывающий через плечо командира на документы.

Командир рассматривал надписи, вглядывался в испорченные водой фотографии, поднося солдатские книжки ближе к огню.

— Вот видите, это же доказательство, что мы не немецкая разведка, а специально шли из немецкого тыла к своим, — стал пояснять Сосновский. — У нас даже раненый.

— Филатов! — Командир повернул голову вправо и позвал во второй раз: — Филатов, раненого перевязали?

— Так точно, товарищ лейтенант, — отозвались из-за угла.

Сосновский вздохнул. Свои. Русские к врагам не относятся так безжалостно, как фашисты. Он с надеждой спросил снова:

— Ну, теперь поверили?

— Конечно. Вы — специальное подразделение вермахта или абвера, набранное из предателей и изменников, которые владеют русским языком. Во время боя, когда был ранен один из ваших, вы сбились с пути и вышли к нам. И попали в плен. Что я вам еще должен рассказать? Думаю, хватит. А теперь вам придется отвечать на наши вопросы. Но не здесь, а в штабе.

— В штабе 62-й армии, — подал голос Буторин, которого завели в эту часть подвала и усадили у стены. — Доведите нас до расположения вашей части и свяжитесь со штабом 62-й армии. Пусть найдут, там должен быть майор Шелестов с документами. Он подтвердит, что мы свои.

Лейтенант внимательно посмотрел на Буторина, потом на Сосновского, Когана, так же внимательно на Витольда, одетого в гражданскую одежду. Потом отрицательно покачал головой.

— Не те песни поете, фрицы. Я знаю почти всех в разведотделе штаба армии. По возрасту вы на солдат не походите. Там все помоложе, покрепче. А командиров я всех в лицо знаю.

— Я не солдат, я майор, — прохрипел Буторин.

— А я генерал, — хохотнул одни из разведчиков в темноте.

— Отставить, — осадил бойца лейтенант. — Связать пленным руки за спиной. Каждый ведет своего. Через пятнадцать минут выдвигаемся.

Их вели по улице, но эта улица больше была похожа на коридор из обгорелых стен. Предатели. Шпионы. Самая гнусная участь. Борис чувствовал, как спину его жжет от ненавидящих взглядов бойцов, видевших в них лишь врагов. И тут обрушился шквал. Немцы, видимо, выследившие группу Когана или просто проводившие ночную вылазку, обрушили на русских яростный огонь. Свист пуль, взрывы гранат, гортанные крики «Хенде хох!» уже по-настоящему. Мир сузился до клочка горящей земли. Но разведчики этого неизвестного лейтенанта оказались ребятами умелыми. Мгновенная реакция — и на улице не осталось ни одного стоящего человека. Каждый занял позицию, каждый открыл огонь в своем секторе стрельбы, по двое разведчики стали отходить по команде лейтенанта под защиту стены крайнего двухэтажного дома.

Буквально минута ночного боя, в котором толком ничего не различить, а разведчики лейтенанта без потерь отошли в дом и забаррикадировали дверь обломками. Пленных, все еще связанных, бросили в углу первого этажа. Лежать было неудобно — вокруг битый кирпич, железо, балки, и всюду пахло известкой и разложением. Бой разгорался. Немцы наседали, чувствуя легкую добычу. Пулеметная очередь прошила окно, осыпав всех кирпичной крошкой. Один из разведчиков, парень Алеша, вскрикнул и схватился за плечо. Его автомат со звоном упал на пол, покатившись к связанным «немцам».