Книга Детки в клетке, страница 91 – Евгения Кретова

Лягнув Клопа, она вырвалась, но вместо того, чтобы наброситься на Ивана, махнула рукой и бросилась прочь.

— Чума…

Клоп растирал оцарапанные запястья, а Абрамченко продолжал смотреть туда, где только что исчезла Филатова.

— Уберите здесь, – приказал парням, а сам побежал из столовой.

Он выскочил в коридор, надеясь увидеть Филатову. Но та будто растворилась. Он схватил мелких, проходивших мимо.

— Девушку здесь видели, в одежде перепачканной? Куда пошла?

Он встряхнул мелюзгу, те пискнули, дружно качнули головами:

— Не видели!

Он отпустил их.

Он искал Филатову всю перемену, заглядывал в туалеты, просил девчонок заглянуть в женские. Но девушка будто испарилась.

Она появилась в середине следующего урока. Постучала в дверь, извинилась и попросила пройти в класс. У Ивана упало и как-то жалко забилось сердце – у Филатовой была чисто выстиранная, но еще сырая, чуть липнущая к телу сорочка, выстиранные брюки. Она не ушла домой, она привела себя в порядок и вошла в класс под любопытный шепот одноклассников и неодобрительный взгляд физички. Прошла и села на свое место за третьей партой, прямо перед Иваном.

Абрамченко ткнул её кончиком ручки между лопаток:

— Эй, ты как?

Она чуть повернула к нему голову так, что он увидел её строгий профиль, и отвернулась. А когда прозвенел звонок и Иван кинулся к ней, чтобы извиниться, посмотрела как на пустое место, собрала вещи и вышла из класса. Отучилась следующий урок, а с физкультуры ушла. Это Иван обнаружил уже в начале урока, когда не заметил девушки на разминке.

— Что тебе надо, Абрам? – смотрела она на него на перекрестке.

— Маша, прости меня, пожалуйста.

Она нахмурилась, поджала губы.

— Можно, я накормлю тебя обедом и подарю новую блузку?

— Решил купить прощение? – Маша презрительно прищурилась. Ее ноздри раздраженно хватали воздух, теплый еще, пропитанный летним солнцем. – Спасибо, не нуждаемся.

— Маш, ну зачем ты так?! Я помочь хочу, я правда не подумал, когда все это делал в столовке.

— Думай, – отрезала Филатова, шагнув на переход. – Это иногда полезно.

А на следующий день у нее произошел первый настоящий скандал дома.

Мама Вани Абрамченко пришла к Филатовым и принесла новенький, только из бутика, комплект белоснежной рубашки и черных брюк классического кроя. Она извинилась за сына, сказала, что такое поведение недопустимо и больше не повторится.

— Иван рассказал мне о своем сегодняшнем проступке… – Она кивнула Маше, вручив сверток, и пояснила: – Это вместо той одежды, которую он испортил.

В полной тишине Маша смотрела на упакованные в серебристый кофр вещи, а Ирина Леонидовна спускалась по лестнице. Филатова-старшая, очнувшись, резко дернула дочь за руку, втолкнула в коридор.

— Это о чем она говорила?

Маша, прижав к себе кофр – чтобы мать не испортила одежду, – виновато моргнула.

— Говори! – мать тряхнула ее за плечи, прижала за плечи к стене. Она была пунцовая от гнева, глаза стали влажными, искрящимися, воспаленными.

— Абрам… Абрамченко с друзьями толкнули меня в столовой. Обед разлился по полу, по одежде… А блузка же новая была. Я наорала на него, на Абрамченко, назвала мажором…

— Так вот почему твои вещи так странно выглядели вчера?!

— Я зашла в туалет для учителей, все застирала, чтобы до конца уроков в таком виде не ходить… Но конечно, не совсем всё отстиралось.