Книга Аничкина иколе, страница 104 – Евгения Якушина

Терентьев закатил глаза.

— Ох, Дмитрий Николаевич! И всё вам шутки шутить! А вот как совсем вы его напугали? Кто нам лаз покажет?

— Этого напугаешь! – усмехнулся Руднев. – Ему сам чёрт не брат! – Дмитрий Николаевич взглянул на часы. – У нас с вами, Анатолий Витальевич, осталось пять часов, чтобы разработать план во всех деталях. Попытка будет только одна.

Разработанный Рудневым и Терентьевым план атаки на Захаровские склады был незамысловатым и оттого дерзким. Чаще всех остальных в нём встречался пункт: «А там уж по ситуации».

После того, как Руднев со свойственной ему в некоторых вопросах беспечностью очередной раз повторил эту фразу, Анатолий Витальевич не выдержал.

— Дмитрий Николаевич, это утопия! Мы с вами, в конце концов, не только своей головой рискуем! Если девочка там, нам нужно быть уверенными, что войдя в этот Порт-Рояль, мы ещё и выйти оттуда сможем.

Руднев развёл руками.

— Я с вами согласен, Анатолий Витальевич, но вариантов снизить риск не вижу никаких. Вы можете что-то предложить?

— Друг мой, я снова прошу вас подумать о привлечении Ярцева.

— Мы это уже обсуждали. Я высказал вам свою позицию. Нельзя его привлекать!

— Дмитрий Николаевич, ну рассудите вы без сердца! Если бы этот тип, как вы говорите, имел намерение разделаться с девочкой… Хотя я, убей, не могу понять, на кой леший ему бы это понадобилось, ну да ладно, я в политике не смыслю! Так вот, если бы он хотел найти ребёнка и убить, то зачем бы он вас позвал? Вы ведь могли найти девочку раньше него и сообщить об этом третьим лицам.

— Поверьте, он успел бы вмешаться! Он следил за каждым нашим шагом!

— Так может, он и сейчас следит?

— Может, – был вынужден признать Руднев.

— В таком случае, что поменяется, если вы с ним в открытую переговорите?

Дмитрий Николаевич закусил губу и не ответил. Терентьев почувствовал, что Руднев почти готов сдаться.

— Взвесьте все «за» и «против», – продолжил он убеждать друга. – На одной чаше весов ваши подозрения в отношении Ярцева, пусть и небезосновательные, но всё же подозрения, а на другой – абсолютно реальная опасность в лице шайки террористов при наганах и динамите. В конце концов Ярцев вам откровенно рассказал о своих происках и Белецкого он охраняет. Какие причины у вас по-прежнему подозревать его в нечистой игре?.. О, чёрт!

Последнее восклицание Терентьева относилось к задетой и опрокинутой им чашке с кофе, поданным за пару минут до того расфуфыренным лакеем в бархатной ливрее с золотой эмблемой «Европы». Кофе разлился по столу, подбираясь к схеме Захаровских складов. Терентьев сдернул схему, а Руднев кинул поверх пролитого напитка газету, поданную господам к кофе наравне со сластями. Тонкая желтоватая газетная бумага тут же пропиталась насквозь, вобрав в себя пролитый кофе, и Дмитрий Николаевич аккуратно поднял её, чтобы переложить на поднос. Взгляд Руднева скользнул по заголовкам, и рука его вдруг замерла.

— Вот вам и причина для подозрений, – сказал Дмитрий Николаевич напряжённо и указал Терентьеву на одну из новостных заметок.

В ней значилось, что недавно назначенный министром иностранных дел Австро-Венгрии, а в прошлом посол Габсбургов в России, барон Алоиз фон Эренталь возвращается в Петербург в своём новом качестве и удостоится аудиенции государя, в ходе которой планируется обсудить необходимость урегулирования балканского вопроса к взаимному династическому интересу Романовых и Габсбургов, особенно в отношении Сербии. Встреча барона фон Эренталя и Николая II должна была состояться через три дня.