Книга Аничкина иколе, страница 61 – Евгения Якушина

Хотя стычка с молодчиками и закончилась однозначной победой Руднева, она отняла у Дмитрия Николаевича несколько секунд драгоценного времени, которых хватило на то, чтобы расстояние между ним и его преследователями критически сократилось.

Руднев снова кинулся бежать, стараясь затеряться в лабиринте деревянных построек.

В какой-то момент Дмитрию Николаевичу показалось, что ему удалось уйти от погони, но в это самое мгновенье прямо на него из-за угла выскочили двое, в которых он узнал своих преследователей. Видимо, они знали какой-то короткий обходной путь. Руднев попытался выхватить пистолет, но не успел, со спины на него кинулся ещё один преследователь.

Трое противников вцепились в Дмитрия Николаевича и повалили на землю, скрутив его по рукам и ногам. Один из них навис над Рудневым, сунув руку за пазуху. Дмитрий Николаевич, приготовившись к худшему, заставил себя не отводить взгляда от лица своего потенциального убийцы. Но произошло то, чего Руднев никак не ожидал. Серб вынул из внутреннего кармана платок и плотно прижал к носу и рту Дмитрия Николаевича. Задохнувшись от чуть сладковатого эфирного запаха, Руднев сделал несколько судорожных вдохов и провалился в глухую черноту.

— Эй! Барин..! Просыпайся давай..! Приехали, – разорвал черноту хрипловатый простуженный голос.

Руднев с превеликим трудом открыл глаза, порадовался, что жив, и тут же об это пожалел, так ему было плохо – голова адски болела и кружилась до тошноты.

— Где я? – едва ворочая языком, спросил он.

— Знамо дело, где! – ворчливо отозвался его собеседник. – У пансиона Святой Анны. Как велено было… Вылезайте давайте, барин! Мне ваши собутыльники заплатили только за то, чтобы я вас до ворот доставил… Вылезайте, говорю!

Руднев кое-как выбрался из экипажа, в котором оказался самым необъяснимым для себя образом. Вцепившись в бортик коляски, он с полминуты выжидал, пока земля перестанет крениться у него под ногами.

— Эка же вы нарезались, господин учитель! – хмыкнул извозчик и соскочил с облучка. – Ну, чё? Дойдете сами-то, али проводить?

В голосе его звучало сочувствие и понимание человека, которому самому случалось возвращаться домой на бровях.

— Дойду… – выдохнул Руднев, с трудом удерживая себя в вертикальном положении.

— Это ещё хорошо, барин, что у вас жены нету, – рассудительно изрёк извозчик. – Моя-то вот сколопендра за такие узоры отходила бы чем под руку подвернется…

Дмитрий Николаевич выслушивать про семейные неурядицы извозчика был не готов. Нетвердым шагом он направился к воротам школы, у которых со стороны пансиона стоял сторож и с откровенным любопытством наблюдал за происходящим.

— А вот эдак я вас пущать не должен! – торжествующе провозгласил сторож, упиваясь своей внезапной властью. – Коли вы, господин учитель, в таком непотребном виде изволили явиться, я обязан об том госпоже начальнице сообщить. Нехай она знает и решает, должно вам к благородным барышням, ежели вы в такую зюзю…

— Заткнись… – оборвал его Руднев. – Будешь молчать, получишь рубль, а станешь болтать, надаю по шее… Открывай!

Учитель выглядел, конечно, жалко – физиономия побитая и помятая, платье в грязи, половина пуговиц на жилете отсутствует, один рукав пиджака практически напрочь оторван – но при всём при этом в интонации его было что-то такое, что не оставляло сомнений в серьезности угрозы и более того, давало основание надеяться, что, протрезвев, барин и про обещанный рубль, глядишь, не забудет.