Книга Аничкина иколе, страница 64 – Евгения Якушина

Руднев покачал головой, какая-то мысль крутилась у него в мозгу, но ухватить её у него никак не получалось.

— Эти адреса раскрыты, а значит, там никого нет. Но ты прав, над этим нужно будет подумать… А что Князева и Грачевская? Ты присматривал за ними?

— Насколько возможно одному человеку следить за двумя. К Князевой я зашёл под предлогом поиска словаря сразу, как только прочёл вашу записку. Екатерина Владимировна была заплаканной, сказалась больной и из комнаты до сих пор не выходила. К ней тоже никто не заходил. Я специально неплотно прикрыл к себе дверь, чтобы иметь возможность слышать. С Грачевской сложнее. После обеда она репетировала со старшими девочками представление к августейшему визиту, потом вроде куда-то уехала. Месье Вальяр – он тоже участвовал в репетиции – сказал, что пару раз в неделю, а то и чаще, за Владианой Степановной заезжает презентабельный экипаж, и она уезжает до поздней ночи. Более сплетничать благородный француз не захотел… Думаете переговорить с ней, когда она вернётся?

Дмитрий Николаевич ответил не сразу.

— Нет, – наконец сказал он. – С Грачевской действовать в открытую нельзя. Я практически убеждён в искренности Князевой. Между ней и Тубичем нет ничего, кроме печальной истории любви, покрытой пылью времени. А вот Владиана Степановна кажется мне женщиной куда более прагматичной, да и жестокой. Я легко могу представить её сообщницей похитителей.

— Что же вы, Дмитрий Николаевич, планируете предпринять?

Высказать своё предложение Руднев не успел.

В коридоре раздались торопливые шаги. Дверь распахнулась и в комнату вбежала Волжина. В её лице читались растерянность и страх.

— Господа, помогите! – срывающимся в рыдание голосом проговорила она. – Я не знаю, что делать! Елена Блохина пропала!

День, начавшийся с ошеломительного и пугающего открытия, для Леночки Блохиной имел ещё более ужасное продолжение.

Сперва Квазимодо вызвал её к доске решать какое-то уравнение, которое из-за своих переживаний Леночка никак не могла осилить. Занудный Сергей Григорьевич, естественно, не преминул отчитать её за нерадивость и невнимательность, а Оболенская и Апания, вечно завидующие успехам Леночки в математике, ехидно над ней при этом посмеялись.

Далее был урок домоводства, на котором девочек учили варить сливовый компот, и рассеянная в этот злополучный день Леночка перепутала сахар и соль. Попробовавшая компот первой Томка Апания подняла визг и заявила, что Леночка нарочно подсунула ей эту гадость. В результате ни в чём не повинную Леночку на три дня лишили чая и киселя.

После домоводства был урок истории. Тут особых происшествий с Леночкой не было, но, как нарочно, в этот невыносимый день Черномор долго и нудно рассказывал про испанскую инквизицию и несчастных, обвинённых в колдовстве. Под конец урока Леночку колотила такая дрожь, что сидевшая с ней рядом Натали не на шутку перепугалась и наябедничала Настеньке, из-за чего Леночке пришлось полчаса врать и выкручиваться, отвечая на заботливые вопросы встревоженной воспитательницы. На Натали Леман Леночка, естественно, обиделась на всю жизнь.

После был обед, и без того грустный, да еще и без киселя. Дальше прогулка, которая из-за траура ограничивалась променадом по центральной аллее.

Во второй половине дня у третьегодок был итальянский и пение. Канарейка и Шевалье тоже решили поддержать скорбную атмосферу, поэтому сперва Леночке пришлось заучивать фрагмент из «Божественной комедии», а после ещё и Моцартовский реквием. Ни Данте Алигьери, ни Томас де Челан заучиваться никак не хотели, а лишь ещё более ухудшили Леночке и без того мрачное настроение.