Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 107 – Евгения Якушина

Катерину провели в палату к прибывавшему в глубоком беспамятстве бледному до прозрачности и едва дышавшему Никитину.

Девушка просидела с Арсением Акимовичем до самого вечера, покуда дежурный санитар не велел ей идти домой и приходить завтра утром.

Катерина вышла за университетские ворота и поспешила в сторону Китай-Города. Внезапно её окликнули.

— Госпожа Лисицына!

Катерина обернулась. Перед ней стоял худой сутулый молодой человек с длинными черными волосами, узким бледным лицом и завораживающим демоническим взглядом. Это был, как вспомнилось Катерине, один из товарищей Арсения Акимовича по революционному кружку.

— Вы помните меня? Я Рагозин. Григорий Алексеевич. Можете просто Григорием называть. Я узнал про несчастье с Никитиным. Как он?

Взгляд Рагозина прожигал Катерину насквозь. Трепетное волнение поднялось у неё в душе.

— Он очень плох, – печально потупив взгляд, ответила она. – Доктор сказал, можно только ждать да уповать на милость божью.

И тут произошло такое, что Катерина враз поняла: финал её романа может оказаться ещё более захватывающим, чем она ранее представляла. Демонический Рагозин протянул к ней руку, взял за подбородок и заглянул ей в глаза.

— Не печальтесь, Екатерина Афанасьевна, с ним всё хорошо будет, – сказал он.

Лицо его и сияющие просто-таки инфернальным светом глаза оказались совсем рядом, а ещё ближе оказались его губы, они потянулись к её губам и коснулись их в едва ощутимом поцелуе.

Катерина замерла и онемела. Её сердце трепетало, словно неразумная птаха.

— Ах! – только и смогла выговорить обомлевшая девица Лисицына.

Рагозин же уже опустил руку и отступил на шаг, лицо его было невозмутимым, будто бы ничего между ними только что и не произошло вовсе.

— Я хотел пригласить вас к нам на собрание, если вы желаете, любезная Екатерина Афанасьевна, – ровным и крайне любезным тоном произнёс он.

— Да! Конечно! С радостью! – Катерина едва не захлопала в ладоши от счастья, за Рагозиным она была готова пойти куда угодно.

— Хорошо, в таком случае я найду способ сообщить вам о времени встречи, а потом заеду за вами. До свидания, Екатерина Афанасьевна.

С этими словами таинственный и дьявольски прекрасный Рагозин пошёл прочь, оставив Катерину одну наслаждаться волнительным моментом начала финала её волшебного романа.

Оставив девицу Лисицыну в госпитале при раненом Никитине и распрощавшись с Кормушиным, Дмитрий Николаевич вернулся домой в обществе Белецкого, которому поведал о третьем убийстве.

— Вы рассказали Анатолию Витальевичу о святилище в университете?

— Не успел. А что тебе сказал букинист?

Белецкий пожал плечами.

— Пока ничего конкретного, лишь то, что шифр, по его мнению, относится к какому-то там семейству шифров Фоскари, и что он поработает над ним. Велел зайти ближе к вечеру.

Дома Дмитрия Николаевича ждала записка от Терентьева, в которой говорилось, что сыщик хотел бы встретиться с ним завтра утром и закончить прерванный разговор. Руднев предполагал, что их беседа получится неприятной: Анатолий Витальевич не только не одобрит безрассудную вылазку, но и скрытностью Руднева будет крайне недоволен.

Дмитрий Николаевич и сам уже корил себя за то, что вовремя всё не рассказал сыскному надзирателю. Во-первых, получалось, что он обманул доверие Терентьева, чего совсем не хотел, а, во-вторых, и это тяготило его куда больше, он подозревал, что ранение друга было продолжением истории с каменной мышеловкой, расскажи он о которой Терентьеву раньше, тот смог бы как-то предотвратить несчастье.