Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 109 – Евгения Якушина

— Я не способен, а вот убийца – возможно.

С этими словами Руднев вошёл в магазин Ираклия Семеновича Вершинина.

Магистр эзотерических наук встретил их как старых друзей.

— О! Господин Руднев! Господин Белецкий! Проходите! Мне есть что вам рассказать! – возбужденно приветствовал он вошедших, закрыл дверь на ключ и повесил на неё табличку «Закрыто».

— Вам удалось разобрать шифр? – спросил Руднев.

— Да, – самодовольно заявил библиофил. – Но то, что получилось, скорее всего не совсем то, что вы ожидали.

— То есть?

— Мне удалось получить текст, но он сам по себе – загадка, – пояснил Ираклий Семенович.

Они прошли к одному из читательских столов, Руднев и Белецкий сели в предложенные кресла, и почтенный магистр эзотерических искусств, приосанившись и приняв лекторскую позу, принялся за объяснения.

— Как я и предполагал, это оказался один из классических средневековых шифров, широко используемый эзотериками XVII века. Так называемый шифр Фоскари. Он не так сложен, если знать его принцип, а главное, он не требует ключа. Простота шифра компенсировалась иносказательностью текстов, разгадать которую, не понимая контекст, практически невозможно.

— Так что там было написано? – нетерпеливо спросил Дмитрий Николаевич.

— Извольте! – Вершинин нацепил очки и прочёл свои записи, сделанные в изрядно потрёпанной тетради:

«Во главу угла узримши тремя ликами, возвестившими трёх из четырёх, и во их славу принявши покой. Сокровенную тайну, четвертым ликом возвещенную, ликующую и властвующую, почитай во втором углу, уготовившись к вечности, принявши её одежды как свои, в третьем углу. Свитком станет храм, и отрекшись от сияния его и дав через страх, боль и гнев запечатлеть великий знак владыки на нём, открытый, но сокрытый для чуждых, в четвертом углу не устрашись. И в пятом углу войдешь в тишину будто на время, но во истину, войдя во врата, сохранив свой храм, подобно исходную силу дарящим, ожидавшим за седьмой печатью».

Руднев с Белецким растерянно переглянулись:

— И что, по-вашему, всё это может значить? – разочаровано спросил Дмитрий Николаевич, в глубине души он очень надеялся, что расшифровка текста с алтаря приблизит их к разгадке убийств.

— Вы сильны в богословии, молодой человек? – библиофил величественно снял очки, протёр и снова водрузил их на нос.

Руднев пожал плечами:

— По крайней мере, я учил закон Божий в гимназии и церковное законоведение в университете.

— Отлично! Значит, об откровениях Иоанна Богослова представления имеете. Помните, с чего там все начинается?

— С послания семи церквям.

Вершинин замахал руками:

— Не до таких подробностей, Дмитрий Николаевич! Так сказать, в более обывательском представлении всё начинается с семи печатей. Сперва появляются четыре всадника, это знают даже невежды. После страдальцы за веру облачаются в белые одежды – это пятая печать. Далее, после снятия шестой печати происходят всевозможные природные катаклизмы, а по ходу дела ангелы отмечают праведников, чтобы отделить их от грешников. Ну и наконец, седьмая печать – «как бы на полчаса» наступает затишье перед последующими событиями. Так вот, мне кажется, что в вашем шифре изложены те же самые события, но в какой-то странной интерпретации.

Руднев взялся перечитывать расшифрованный текст, комментируя по ходу: