Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 25 – Анна Орехова

Дверь с тяжелым лязгом открылась. Конвоиры молча ввели Власенко, усадили за стол, сняли наручники и так же молча вышли. Металлический щелчок закрывающейся двери, гул шагов по коридору, напряженная тишина — звуки СИЗО никогда не менялись. Бетонные стены и тусклый свет усиливали ощущение безысходности и несвободы. Самым большим страхом Семена Анатольевича было застрять здесь, по другую сторону стола, ждать добрых вестей от адвоката и каждый раз возвращаться в камеру, понимая, что шанс выйти на свободу — полпроцента.

— Как ты, Сережа?

Пациент выглядел скверно. Темно-синий спортивный костюм висел на нем, подчеркивая, что Власенко похудел за эти месяцы, хотя при его комплекции это казалось невозможным. Костюм Сергею передала мама, вместе с рубашкой, брюками и обувью. Заключенным не полагалось много вещей, лишь самое необходимое и в ограниченном количестве: две рубашки, двое брюк, не более четырех комплектов носков и трусов.

— Нормально, Семен Анатольевич. Купил халву в киоске, устроил себе праздник.

— Это хорошо, надо себя радовать. Почему не бреешься?

Пациент погладил щеку:

— Не успел. Позже. Хотите обсудить мои показания? Альбина неплохо выступила.

— Да, она молодец, держалась уверенно. Твои показания обязательно обсудим, но для начала у меня новости. Причем не очень хорошие.

Власенко заскрипел стулом:

— Только не говорите, что мы пробили очередное дно.

Семен Анатольевич предпочитал сообщать такие вещи прямо, а не ходить вокруг да около. На месте пациента (тьфу-тьфу-тьфу) он бы предпочел, чтобы адвокат сразу перешел к делу.

— Мы потеряли связь со свидетельницей, которая должна была подтвердить твое алиби.

Власенко моргнул и посмотрел в глаза Семену Анатольевичу. Надежды в этом взгляде давно уже не было, лишь опустошение, разочарование, безысходность.

— Потеряли связь? Как это?

— Ее телефон выключен. Мы знаем только имя — Елена и что живет она в Кабардинке. Паспортные данные тоже не успели выяснить. Заявление на розыск я подал, но, скажу сразу, шансов мало. Обычно дают формальный ответ, что не могут найти свидетеля, и на этом все заканчивается.

Пока он говорил, Власенко облокотился на стол, запустив пальцы в волосы:

— Это какой-то бесконечный ад. Только подумаешь, что все налаживается, как становится хуже. Как она могла пропасть? Почему?

— Не знаю, Сережа, всякое бывает. Может, телефон потеряла. Может, заболела или срочно уехала.

Власенко помолчал секунду, глядя в стол, а потом усмехнулся:

— Действительно, внезапные поездки куда важнее жизни какого-то зэка. Подумаешь, упекут за решетку на десять лет! Разве должно это портить жизнь простых смертных?!

Семен Анатольевич не перебивал, хотя и сам злился на свидетельницу. Как можно быть такой безответственной! Они только-только поверили в лучшее, и на тебе — «абонент временно недоступен».

— У вас же есть номер ее телефона! Он привязан к паспорту. Что, если запросить информацию у оператора связи? Они обязаны помочь!

— Уже запросил, — кивнул Семен Анатольевич, добавив про себя: «Только никто и ничего нам не обязан». — Дали формальный ответ, что данные по адвокатскому запросу не предоставляются. Однако, — он понизил голос, — Ника через знакомого смогла-таки пробить номер. Сим-карта зарегистрирована на некоего Огурцова Владимира Олеговича, скончавшегося десять лет назад.