Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 26 – Анна Орехова

Власенко вскинул голову:

— Так может, это ее родственник или друг!

— Возможно. Это мы и пытаемся выяснить. Проблема в том, что проживал Огурцов в Екатеринбурге. В Кабардинке мы никого с такой фамилией не обнаружили.

Власенко перевел взгляд на бетонную стену, проговорил негромко:

— И что теперь? Пришло время брать уроки тюремного кодекса у сокамерников?

Семен Анатольевич вздохнул. В отличие от пациента он не имел права поддаваться эмоциям. Процесс свернул к острой фазе, сейчас важно продумывать каждый шаг, каждое действие.

— Ты прав, Сережа, ситуация скверная. Но возможно, у нас есть еще шанс.

Власенко криво улыбнулся:

— После того, что выкинула Семашко? После показаний этого идиота Шевченко? Уверен, присяжные думают, что я из ревности прикончил Максима, а потом попросил сестру обеспечить мне алиби.

Пациент был прав: со стороны присяжных ситуация выглядела яснее некуда. Однако за годы адвокатской практики Семен Анатольевич четко усвоил: пока не проиграл, нельзя сдаваться.

— Насчет ревности, возможно, получится немного сгладить.

Власенко поднял голову:

— Вы про ту свидетельницу, что нашла Семашко?

— Это мы ее нашли. Семашко лишь подала ходатайство о ее допросе. Девушка связалась с Вероникой, рассказала о романе с Подставкиным и поделилась еще кое-какой информацией.

— Какой?

— Да там ничего важного, — покривил душой Семен Анатольевич.

Не нужно пациенту знать о мошенничестве, которое, возможно, раскопал Подставкин. К их судебному процессу это не относится, судья не позволит обсуждать подобное перед присяжными. Так что не стоит Власенко забивать голову, у них и без того хлопот хватает.

— Любовница — это хорошо, но я же не знал о ее существовании. Значит, мог ревновать Альбину. Или соврать, что знал? Якобы Максим со мной поделился. Тогда у меня вроде как не было повода ревновать, а значит, и не было мотива убивать.

Семен Анатольевич покачал головой:

— Врать я тебе не советую. Представь, если каким-то образом выяснится правда? Никто больше ни единому твоему слову не поверит. Особенно после истории с запиской.

Власенко сжал кулаки:

— Какая же все-таки сука эта Семашко!

Семен Анатольевич впервые слышал от пациента подобные выражения, но прекрасно понимал его эмоции. Семашко подложила им знатную свинью, нивелировать последствия ее выходки будет очень непросто.

— Вы должны найти эту свидетельницу! Сколько в Кабардинке Елен? Пара сотен, не больше. — Власенко усмехнулся собственным словам. — Почему мою машину не стукнула какая-нибудь Виолетта или Камила? Это бы упростило нам жизнь.

— Твоя правда, Сережа. Но работаем с тем, что есть. Не переживай, будем искать дальше. А теперь давай обсудим твои показания…

Час спустя Семен Анатольевич распрощался с затхлым воздухом СИЗО, вышел за ограду и направился к облюбованному адвокатами месту для курения — огромному клену у пыльной дороги. На душе было паршиво. Как минимум одну болезнь он подхватил в изоляторе — Власенко заразил его чувством безнадежности.

Без Елены показания Шевченко им не переплюнуть. Охранник абсолютно уверен, что видел тем вечером Сергея. Как с таким бороться? Даже перекрестный допрос и тот у них забрали. И что теперь? Чему поверят присяжные: словам Шевченко или штрафной квитанции на пару с триангуляцией телефона? Да, есть показания Альбины о том, что некая Елена стукнула машину Сергея. Есть их переписка, состоявшаяся на следующий день, в которой черным по белому: «За рулем был мужчина, видимо, ваш муж». В конце концов, выписка из банка подтверждает, что Сергей в тот вечер совершал покупки в том самом торговом центре в Кабардинке. Но прокурор предсказуемо заявит, что телефон лежал в бардачке, сообщениям пропавшей свидетельницы веры нет, за рулем был не мужчина, а Ксения Власенко, и карту она одолжила у брата. Без показаний этой чертовой Елены они ничего не докажут!