Книга Не нищая жена, страница 104 – Денни Смит

Он замер на пороге, медленно обводя взглядом комнату.

Стены были украшены, как он смог судить, третьесортной акварелью, но в этой непритязательности скрывалось свое милое очарование. Обстановку дополнял массивный письменный стол и пара стульев вокруг него, которыми, очевидно, не пользовались, а поставили исключительно, чтоб заполнить пространство, а также диван, небольшой столик перед ним и несколько кресел.

Он сделал шаг вперед, его шаги глухо отдавались по дубовому паркетному полу. Джозеф прошел вдоль стеллажей, бегло рассматривая книги, наполнявшие их. Философия Локка и Юма соседствовала с трактатами по рациональному земледелию Артура Янга. Тома по истории Англии стояли рядом с руководствами по ветеринарии и садоводству. Он с удовлетворением узнал несколько книг по экономике и банковскому делу — те самые, которые когда-то, в Лондоне, в шутку рекомендовал ей для чтения. Он взял одну из них — труд Адама Смита, поклонником которого был, и он сам. Загнутые страницы и пометки на полях — книгу явно читали. Он поставил ее обратно.

И тут его взгляд упал на небольшую, отдельно стоящую полку у самого дивана. Там, вперемешку с поэтическими сборниками, реди которых он разглядел Бернса и Байрона, лежали несколько потрепанных, зачитанных до мягкости томов. Он наклонился, чтобы разглядеть названия. Сентиментальные романы. Не самые изысканные, хотя с точки зрения Джозефа чтение их — всего лишь пустая трата времени, но явно любимые. Уголки страниц были загнуты, корешки аккуратно подклеены.

На его губах, против воли, дрогнула тень улыбки — не снисходительной, а какой-то нежной и хитрой одновременно. Так вот ты какая, Эмили. Практичная, умная хозяйка, способная разбираться в отчетностях и управлять лесопилкой… и в то же время женщина, которая по вечерам, устроившись на этом самом диване, позволяет себе уноситься в мир вымышленных страстей. Женщина, в глубине души все еще ждущая не просто партнерства, а любви.

Эта простая, житейская деталь внезапно показалась ему важнее всех ее слов и своих предположений. Вот оно — наглядное свидетельство, что его жена — хрупкая, ранимая девушка, которую он когда-то встретил в Лондоне и которую так безжалостно ранил. И которая, несмотря ни на что, где-то глубоко внутри смогла сохранить восторженность и тягу к романтике.

Он отвернулся от полки, чувствуя, как знакомое, гложущее чувство вины вновь поднимается из глубин памяти. Но вместе с ним лишь крепло осознание. Сэр Альберт Лассел со своими должно быть безупречными, но абсолютно скучными манерами мог предложить ей тихую, размеренную жизнь. Но удовлетворится ли Эмили этим? Эти потрепанные, зачитанные до дыр романы, яснее любых слов свидетельствовали, что его супруга может выглядеть и вести себя как чопорная старая дева, но в глубине души жаждет большего. Страсти, противоречий и огня.

А огонь — это как раз по его части.

Внезапно за его спиной раздался скрип. Джозеф резко оглянулся, как будто был застигнут на месте преступления, но облегченно выдохнул, увидев лакея. Ему ба совершенно не хотелось, чтобы Эмили стало известно о его находках и тем более умозаключениях. Вернув книгу на прежнее место, он подошел к письменному столу и, сев спиной к окну за стул, стал наблюдать за действиями слуги.