Книга Не нищая жена, страница 195 – Денни Смит

— А что ж мне, по-вашему, делать-то надо было? — Холт насупился. — Самому в лес идти, этого урода ловить? Мне семь десятков, сэр! Я уж не бегаю, как раньше! А пастухи все, как один твердят, что это лесной дух.

— А я, значит, побегаю? — Джозеф шагнул к нему, и его и так не безупречная речь снова поплыла. В тоне появились грубые, лающие нотки кокни, от которых Холт даже растерялся на мгновение, — Ты ничего не попутал? Я тебе кто? Шпик? Ты для чего на записке накарябал — «чертовщина»? Чтоб я примчался, как угорелый, бросив все дела?

Холт явно не до конца разобрал слова, но общий смысл уловил.

— А что я должен был написать? — он шагнул вперед, и в голосе его зазвучала злость загнанного в угол человека. — «Уважаемый сэр, приезжайте, у меня овец порезали, пастухи лесного духа видели, а я сам не знаю, что это такое»? Я и написал — чертовщина! Потому что не знаю, как это еще назвать!

— Чертовщина, — повторил Джозеф, и в его выговоре это слово прозвучало грубо, почти как ругательство. — Ты мне про чертовщину написал, а сам с самого начала знал, что это человек! Ведь так?

— Знал! — Холт не отступил. — Знал, да только парни видели тень в лесу, выше человеческого роста, собаки молчали, а овцы искромсаны. Ты мне скажи, на хрена так все усложнять? Нормальный человек сарай подожжет, собаку отравит или скот уведет! Кто будет так изощряться и зачем?

— А я откуда знаю? — рявкнул Джозеф. — Ты мне скажи, старый ты пень! Кому ты дорогу перешел, что тебя так достают? Я тут при чем? Я по твоим разборкам ехать должен?

— А кому ж ехать, если не хозяину?! — Холт уже не сдерживался, багровея на глазах. — Ты за эту землю деньги получаешь, ты и разбирайся, что тут творится! Мои пастухи в лес боятся нос сунуть, собаки молчат, следов нет, а овцы — вон они! — он ткнул рукой в сторону туш. — Я тридцать лет здесь живу, сэр! Тридцать лет! И никогда такого не видал! А ты мне говоришь — разборки!

— А что это, по-твоему? — Джозеф шагнул к нему вплотную. — Думаешь, если пастухи тени видят, так это сразу черти с вилами? Человек это, понятно? Человек с ломом и тупым ножом, таким же тупым как башка у твоих пастухов, который хочет, чтоб вы тут со страху по углам забились! Вспоминай, кому ты дорогу перешел.

Старик открыл и закрыл рот, собираясь с мыслями. По-видимому, список был длинным.

— Ну... - протянул он неуверенно, и Джозеф увидел, как ярость в нем гаснет, сменяясь чем-то похожим на стыд. — Грей, например. Мы с ним весной сильно поругались. Из-за межи. Он тогда кричал, что я еще пожалею.

— Грей? — Джозеф прищурился. — Тот самый, у которого жена только что родила? Который из дома выходить боится, потому что ребенок слабый?

Холт смешался.

— Ну... да. Наверное, не он.

— А еще?

— Томпсон. Я ему прошлой осенью морду набил. Прилюдно. На ярмарке. Он тогда сказал, что я за это отвечу.

— У Томпсона сломана нога. Он не то, что по лесам бегать не может, из дома не выходит.

Холт побледнел.

— Откуда вы знаете, сэр?

— Потому что я интересуюсь своими арендаторами! А ты мог бы интересоваться своими соседями! — рявкнул Джозеф. — Я знаю, у кого что болит, кто с кем враждует, кто на что способен! А ты, старый дурак, даже не удосужился проверить, прежде чем дергать меня из-за своей ерунды!

Он отвернулся, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Не помогало. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Он снова подумал об Эмили и понял, что злится скорей на себя, чем на арендатора.