Книга Не нищая жена, страница 217 – Денни Смит

— А со мной? — спросил он на выдохе.

— Я бы сказал, что вы удивительно живучи. Или везучи. Зависит от точки зрения, — ответил доктор, водрузив очки на нос, — Рука сломана, — он взял Джозефа за запястье, осторожно поворачивая, — Но без смещения. Срастется. Плечо выбито — я вправил, пока вы были без сознания. Ребра целы, только ушибы. Голова… — он отвел волосы, осматривая шов. — Глубокий порез, но кость цела. Шрам останется. Можно прикрыть волосами, можно не прикрывать — тут уж, как сами решите.

— Что с ногой? — спросил Джозеф.

И уже знал, что не услышит ничего хорошего. Доктор сделал паузу. Снял очки снова — теперь Джозеф понял, что это не привычка, а способ выиграть время, собраться с мыслями. Положил их на столик, потер переносицу.

— Конь придавил ее, — сказал он негромко. — Кость раздроблена. Осколки сместились. Я сделал все, что мог, но понял, что один не справлюсь. Послали в Мейдстон за хирургом. Ждали его несколько часов. Вы были без сознания, и это, наверное, к лучшему.

Он замолчал. Джозеф не торопил.

— Мы оперировали вместе, — продолжал доктор. — Собирали кость по кусочкам, фиксировали. Хирург сказал, что могло бы быть и хуже. Но… — он тяжело вздохнул, и Джозеф вдруг увидел в нем не врача, который сообщает диагноз, а усталого человека, который сделал все возможное и знает, что этого недостаточно, — мы не волшебники, мистер Эттвуд.

Он замолчал, подбирая слова.

— Вы навсегда останетесь хромым, — сказал он наконец. — Я не могу сказать, насколько сильно. Может быть, вы будете опираться на трость и почти не хромать. Может быть, хромота будет заметной. Но бегать, как прежде, вы уже не сможете. И при езде верхом придется быть очень осторожным. Если это может вас утешить, вы могли бы остаться совсем без ноги.

Джозеф слушал. Смотрел в потолок, где медленно кружились блики утреннего солнца, и чувствовал, как в душе разливается пустота. Он вспомнил, как привык к езде верхом в Шотландии, как ветер бил в лицо, как конь под ним летел, не чувствуя преград. Теперь этого не будет. Никогда.

Закрыл глаза. На секунду — всего на секунду — позволил себе почувствовать эту боль. Другую, не ту, что пульсировала в ноге. Ту, что сжимала горло, не давая дышать. Позволил — и отпустил.

— Что еще? — спросил он, открывая глаза. Голос был ровным, спокойным, как будто речь шла о пустяке.

— Больше ничего. Я подозревал, что из-за холода у вас может начаться воспаление легких, но вы оказались крепче, чем я думал. Как я уже говорил, вы удивительно живучи.

— Тогда не вижу проблем, — сказал Джозеф. Голос был еще слаб, но в нем уже прорезались привычные нотки. — Хромой угольный король. Звучит даже внушительнее, чем просто угольный король. Мной будут пугать конкурентов.

Доктор посмотрел на него с удивлением. В его глазах мелькнуло недоумение.

— Любой другой был бы менее спокоен на вашем месте.

— Любой другой на моем месте лежал бы на дне оврага и не дышал, если верить вашим словам, — отрезал Джозеф. — Я умею быть благодарным и не жаловаться.

Доктор помолчал, собирая инструменты в саквояж. Движения его были неторопливыми, но точными.

— Похвально, что вы сохраняете присутствие духа. Правильный настрой способствует скорому выздоровлению, — наконец ответил он, разглядывая его как некую диковинку, и перевел тему, — Могу сегодня дать вам опиум. Боль будет сильной, особенно к вечеру. Я бы на вашем месте не отказывался.