Книга Не нищая жена, страница 266 – Денни Смит

— Мы выглядим как бродяги, — обреченно сказала она, выходя из хижины, — Просто ужас, что подумают, когда увидят нас.

— А что они могут подумать? — сказал Джозеф, подходя к лошадям. — Что мы заблудились в лесу и переночевали в охотничьей хижине? Так это чистая правда. Все остальное — никого не касается.

Он взял поводья, отвязал кобылу.

— Давай, Эми, поторапливайся. Уверен, Донал или Дэниэлс уже подняли на уши всю округу. Чем дольше нас не будет, тем больше народу соберется нас встречать.

Эмили покраснела, представив эту сцену, и тут же подошла к своей лошади.

— Это будет скандал, — мрачно предсказала она, берясь за луку седла.

— Думаю, мы как-нибудь переживем это, — откликнулся ее муж, делая усилие, чтобы сесть в седло, — Зато наш дом станет самым модным в округе. Всем захочется на нас посмотреть.

— Боюсь, это не то, к чему я стремилась. — вздохнула она.

— Ничего не поделаешь. Должно же у людей быть развлечение. Считай, что мы просто немного скрасим их скучную жизнь.

— Ты называешь скандал развлечением?

— Почему нет? — философски заметил Джозеф, — Чем еще, по-твоему, заниматься в этой глуши? Сплетни — единственное развлечение. Будем считать, что мы сделали доброе дело. Подарили местной публике тему для разговоров на месяц вперед.

Он поудобнее перехватил поводья.

— Поехали.

Эмили вздохнула, тронула лошадь, и они выехали на дорогу.

Вдалеке показался всадник. Увидев супругов, он тут же направил лошадь к ним. Эмили узнала одного из своих лакеев.

— Ты был прав, — тихонько сказала она мужу.

Джозеф насмешливо улыбнулся, подмигнул ей и пришпорил лошадь.

Столица встретила Джозефа привычным шумом и суетой.

Он высунулся из окна кареты, вдохнул влажный, пропахший дымом и конским навозом воздух и улыбнулся. Чертов город. Грязный, шумный, вечно спешащий. Как же он его любил.

Карета свернула с Сент-Джеймс-стрит, нырнула в поток экипажей и покатила в сторону Сити. Джозеф смотрел на знакомые улицы, и его охватывало то особенное чувство, которое он испытывал только здесь, в сердце делового Лондона.

За окном проплывали фабричные трубы, извергающие клубы черного дыма, тяжелые телеги, груженые углем и железом, мастерские с распахнутыми воротами, откуда доносился звон молотов и шипение пара. Ломовые извозчики правили громадными конными фургонами, битком набитыми тюками с шерстью или бочками с вином. Повозки поменьше сновали меж ними, не боясь ни сутолоки, ни грязи.

Воздух был густым, пропитанным копотью и гарью — но для Джозефа этот запах был слаще всего. Запах работы. Запах денег.

Он любил этот город. Любил его суету, его бешеный ритм, его бесконечную, кипучую энергию. Лондон не спал никогда — он дышал, хрипел, кашлял, извергая из недр фабричный дым, но продолжал двигаться вперед, грохоча по рельсам конок, исторгая паровозные гудки, оглашая улицы криками разносчиков и набережные — фырканьем пароходов на Темзе.

Здесь, в этом хаосе, он чувствовал себя живым. Здесь он вырос, пробился наверх, стал тем, кем стал. Кент был хорош для отдыха — тишина, свежий воздух, умиротворение. Но Лондон... Лондон был его стихией. Эта бешеная гонка, эта необходимость принимать решения за доли секунды, этот азарт, когда ты ставишь на карту все и выигрываешь… или идешь на дно. Он скучал по этому.