Книга Не нищая жена, страница 31 – Денни Смит

— Мистер Эттвуд, какой у вас своеобразные акцент, — зло выпалил один из них, по-видимому не желая признавать поражение, — Где же вы приобрели столь … необычное произношение? Вы говорили, что…

Джозеф поднял руку вверх, желая прервать этот поток неуемного остроумия.

— Милорды, вы что же пришли на этот дивный вечер, чтобы провести его подле меня? — он прервался, сделал еще небольшой глоток шампанского, желая подчеркнуть свои следующие слова, — Кто-то может подумать, что вы питаете нездоровый интерес к моей скромной персоне.

Эти слова произвели эффект разорвавшегося посреди поля боя снаряда. Молодые люди замерли, с ненавистью поглядывая на мистера Эттвуда, но молчали, запоздало понимая, что любая их реплика встретит достойный отпор.

А тот, непринужденно допив свое шампанское, поставил пустой уже бокал на столик рядом со злополучной тарталеткой и ушел вглубь зала, бросив на прощание:

— Хорошего вам вечера, милорды. Надеюсь, вы найдёте себе занятие поинтереснее, чем разглядывать чужие тарелки.

Он ловко лавировал между другими приглашенными, а сам со злым торжеством прокручивал в голове произошедшую сцену. Он всегда чувствовал упоение, если выходил из схваток победителем. И было совершенно не важно, финансовые ли это были битвы, словесные баталии или вульгарная уличная драка.

В толпе он вдруг увидел заметил баронессу. На ее лице он ожидал увидеть выражение глубокого презрения или гнева, ведь об их перепалке должно быть гудел уже весь зал, но вопреки оно светилось… одобрением и удовлетворением.

Позднее Джозеф понял: эта сцена добавит популярности вечерам баронессы. Но здесь была тонкая грань. Устрой он некрасивый скандал — это запятнало б ее репутацию. А подобная изящная пикировка между родовитыми гостями и безвестным угольщиком — станет пикантным событием, которое с упоением будут пересказывать в салонах друг другу как презабавное происшествие.

Он подошел к ней и поцеловал руку, прощаясь.

— Я вижу, вы решили последовать моему совету и не тратить время на пустых людей? — одобрительно спросила она.

— Да, миледи, вынужден откланяться, — ответил Джозеф, — Каждый должен быть на своем месте. А насчет вашего нового повара. Я не жалею, что уволил его, но в вашем доме — он вполне на своем месте. И вы, и ваши гости способны по достоинству оценить его искусство. Примите мои поздравления с наступающим Рождеством и искренние пожелания счастья. Всего доброго.

Карета плавно катила по темным улицам, серебрившиеся снегом там, куда отбрасывали тусклый свет фонари. Из окон некоторых особняков, где, как и у баронессы, уже начинали праздновать Рождество, до которого было еще несколько дней, лились теплые огни и доносились обрывки музыки. Но Джозеф почти не замечал этого — его кровь все еще будоражил недавний триумф, и буря эмоций требовала выхода.

Нет-нет, на его губах проскальзывала самодовольная улыбка. Но не та, которую так ненавидела Эмили — не оскал самовлюбленного чудовища, а выражение самоуверенного мальчишки, которое когда-то добавляло ему обаяния в ее глазах. Сегодня он снова почувствовал себя тем, кем был до всей этой мучительной погони за признанием.

Он всегда презирал откровенную лебезящую лесть. Ни за что не унизился бы до явного заискивания перед аристократами, не позволил бы себе уронить достоинство. Но сегодня, с поразительной ясностью, наступившей после разговора с баронессой, он осознал: его безвкусный наряд, произношение, над которым он столько работал, само его появление на этом балу — все это было той же лестью, только еще более унизительной. Жалкими, крикливыми потугами выдать себя за того, кем он не является.