Книга Не нищая жена, страница 4 – Денни Смит

Таких участков было довольно много. Эмили помнила, что перед отъездом в Лондон не все они пустовали, но по-видимому маркиз продал или заложил все, что еще было в доме ценного, ради безумной поездки в столицу. Он был одержим идеей выдать ее замуж и поправить свои финансовые дела, а вместо этого завел сомнительные знакомства и кормил сброд из своего кармана.

Девушка тяжело вздохнула, вновь подумав о своем, крайне неудачном замужестве. Сейчас она еще острее почувствовала свое одиночество. Но, даже будь поместье полно людей, она бы все равно ощущала себя покинутой.

Потому что единственного человека, который был ей нужен, она выкинула из своей жизни.

Эмили повернула направо. Несколько шагов по темному коридору, и она оказалась в гостиной. В углу пылилось старое пианино, на котором в свое время она училась играть — не потому что хотела, а потому что так было принято. Но ни игра, ни пение никогда не манили ее.

Она ненавидела быть в центре внимания: когда все на тебя смотрят, притворно восхищаясь фальшивыми аккордами или дрожащим голосом. А ещё хуже было чувствовать себя невидимкой — стоять у фортепиано и петь, пока кто-то на другом конце зала рассказывает уморительную историю, и весь зал взрывается смехом, даже не оборачиваясь в её сторону.

Не желая оказаться ни в первой ситуации, ни тем более во второй, девушка проявляла поразительно мало рвения на музыкальных уроках. И никогда не жалела о том.

Сейчас пианино было расстроено. Клавиши просели, лак потрескался, а деревянный корпус покрылся пятнами сырости. Должно быть, со временем оно пришло в такую негодность, что даже отец не нашёл ему покупателя. В противном случае давно бы продал — за бутылку бренди или в оплату очередного долга в карты.

Эмили сдвинула крышку, прошлась по иссушенным клавишам рукой и вздрогнула, когда тишину разорвал аккорд. В пустом доме звук был слишком громок и казался чужеродным. Она вздрогнула и снова подумала о призраках.

Ветер рванул в трубу, вытягивая из камина протяжный, жалобный вой. Эмили нервно поежилась

Она подошла к грязному, в разводах окну и выглянула в сад. Там медленно умирал розарий. Часть кустов давно засохли, их ветви торчали, как костлявые пальцы. Остальные сплелись в дикий клубок, задушив друг друга. Она вспомнила его былое величие и удрученно вздохнула. Было жаль трудов матери, вложившей душу в эти цветы.

Неподалеку стоял небольшой фонтан. Постамент был испещрен сетью мелких трещинок, а чаша забита листьями, мхом и мусором.

— Раньше здесь пели соловьи. А теперь только ворона каркает, — прошептала Эмили, рассматривая огромную черную птицу, примостившуюся на скамье у фонтана.

Она поднялась наверх. Ступени скрипели под ногами, как будто стонали от каждого шага. Одна доска прогнулась под ногой, издав тревожный треск.

Её комната осталась прежней. Изжёванный молью стул, кровать с остатками балдахина, давно потерявшего свой цвет. Осколок зеркала, закреплённый на стене, как символ того, что целое уже не восстановить.

Не удержавшись, она посмотрела в него. Перед ней была бледная, как моль, старая дева. Волосы собраны в тот самый унылый пучок, который она так и не научилась делать сносно. Будь ее одежда дешевле, она бы запросто сошла за гувернантку или компаньонку.

Может быть, это был бы не самый плохой вариант. По крайней мере, у нее было бы занятие, и ей не пришлось бы прозябать в изгнании. Ей бы платили, и н пришлось бы ждать денежной подачки от мужа или отца.