Книга Не нищая жена, страница 51 – Денни Смит

С его появлением комната, казалось, наполнилась запахом камфоры и старой кожи, а атмосфера стала деловито отстраненной. И даже потрескивающие в камине поленья не наполняли ее уютом и теплом.

Эмили, поймав его профессиональный, оценивающий взгляд, с трудом подавила желание натянуть одеяло до подбородка.

— Ну-с, миссис Эттвуд, — его голос был низким и на удивление мягким, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — Меня зовут доктор Мэтьюз. Ваш супруг вчера вечером был весьма... настойчив, чтобы я взял вас под свое наблюдение.

Он принялся неторопливо вытирать очки носовым платком, и его взгляд без стекол казался усталым и немного рассеянным.

— Я имел честь знать вашу покойную матушку, леди Крэмби. Прекраснейшая женщина. А вас я видел несколько раз, когда вы были совсем юной барышней — резвились в саду с куклами. Времена, увы, неумолимы.

Он замолчал, и его пальцы замерли вокруг дужек очков, словно пытаясь ухватиться за ускользающий образ из прошлого. Взгляд, устремленный в окно, где медленно кружились снежинки и на миг выглянуло зимнее солнце, стал мягким и рассеянным. В эти несколько мгновений он и впрямь напоминал доброго деревенского дедушку, готового достать из кармана леденец для внука.

Но иллюзия длилась недолго. Резким, отработанным движением он водрузил очки на переносицу, и тень ностальгии рассеялась, как дым. Мягкие складки вокруг глаз напряглись, взгляд снова стал острым и внимательным, а губы собрались в сосредоточенную тонкую линию. Движения вновь приобрели твердость и лаконичность. Добродушный старик исчез, уступив место строгому доктору, который не потерпит капризов своих пациентов.

— Что ж, простите мечтательность старику, миссис Эттвуд, — мягко сказал он, что теперь совсем уж не вязалось с его педантичным обликом, — Доживете до моих лет — тоже будете греться воспоминаниями, как у камина.

Он провел рукой по лицу, окончательно стряхивая остатки далеких образов.

— Но нельзя постоянно греться прошлым. Нужно возвращаться и в настоящее. Отныне ваше здоровье — моя прямая ответственность. Вы будете соблюдать режим, принимать лекарства и следовать всем предписаниям.

Доктор с почти отеческой теплотой посмотрел на сиделку, молча стоящую рядом и внимательно прислушивающуюся к каждому его слову.

— Сьюзи, — произнес он мягко, — я полагаюсь на вас в этом полностью. Вы знаете, как я трепетно отношусь к здоровью своих пациентов.

Затем он перевел взгляд на Эмили, и тот снова приобрел непроницаемо-строгое выражение.

— И ваш супруг, миссис Эттвуд, солидарен со мной в этом вопросе. Он очень обеспокоен состоянием вашего здоровья. И будьте уверены, мы оба хотим, чтобы вы поскорее поднялись на ноги.

Эмили готова была с ним поспорить. Еще четверть часа назад взгляд ее мужа не выражал ничего, кроме холодного равнодушия. Она могла бы поклясться, что ему все равно, жива она или при смерти.

— Обеспокоен? — горько вырвалось у нее, прежде чем она успела обдумать слова. — Простите, доктор, но вы заблуждаетесь.

Доктор Мэтьюз вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Внешность обманчива, миссис Эттвуд. Вы еще очень молоды и не понимаете: иногда самое сильное беспокойство и самая острая боль прячутся за равнодушием. Но не будем об этом. — он помолчал, но через несколько мгновений деловито щелкнул замком своего саквояжа, — Позвольте мне осмотреть вас.