Книга Виват Елисавет!, страница 130 – Анна Христолюбова

— Всё, князь, — Алексей с усилием запрыгнул в лодку, слабость давала себя знать, — теперь сиди в своей деревне и носу оттуда не высовывай. Ты единственный, кого могут признать фискалы. Те, что нас с Володей видели, уж никого не опознают.

— Я приеду, как только рука заживёт, — крикнул вслед Владимир.

— Не торопись, пускай все угомонятся. Теперь Ушаков город навыворот перелицует — шутка ли, столько агентов зараз уложили! — отозвался Грюнштейн и взялся за вёсла.

Из Алексея нынче гребец был неважный, и он просто сидел, прикрыв глаза. Его лихорадило, мозглый ночной туман, казалось, заползал за ворот кафтана и ледяными струйками стекал по спине и груди. Пётр легко взмахивал вёслами, быстро и бесшумно пересекая спокойную, чуть взъерошенную дождём речную гладь. Наконец, лодка ширкнула днищем о песок, из тумана выступил дворец, весь в сиянии огней. Из открытых окон неслись нежные звуки виол.

Грюнштейн провёл Алексея в одну из задних комнат, куда не заходили гости, и вышел. Тот прилёг на канапе. Музыка сюда почти не доносилась, за открытым окном шуршал расходившийся дождь, пахло свежей травой — должно быть, косили недавно.

Вскоре появились Лесток и Разумовский.

— Вы родились в рубашке, сударь, — пробормотал Лесток, осматривая рану. — Ежли бы шпага прошла на два вершка правее, вас бы уж не было в живых.

И вновь Алексей испытал странное déjà vu, от которого спину осыпало колючими мурашками. Всё это уж было: тёмная чужая комната, хмурый лекарь, осматривающий рану, и эти самые, буквально повторённые буква в букву, слова. От мистического ужаса шевельнулись на затылке волосы. Он сердито дёрнул плечами, с усилием отгоняя ледяную жуть.

Обработав рану и мелкие порезы, Лесток наложил повязку и ушёл.

— Я твой вечный должник, Алексей Фёдорыч. Твой и твоих друзей. — Розум обнял его так осторожно, точно Алексей был старинной вазой китайского фарфора — видно, рану потревожить боялся. — Кабы не вы… даже думать про то не могу…

Он помог Алексею переодеться в сухую чистую одежду, и оба незаметно присоединились к гостям. Часа через три Алексей и Пётр вместе с другими гвардейцами отправились в казарму. Если фискалы и следили за дворцом Елизаветы Петровны, вряд ли им удалось понять, что при разъезде гостей оказалось на одного больше, чем прибыло.

Владимир и его спутники добрались до имения без происшествий.

Филипп отправился в Добряницы, надеясь скрыть своё состояние от Элен, — та жила в родительском доме и в имении мужа почти не появлялась.

Дилье поселился у Владимира. После того как он вмешался в ход битвы и спас бывших учеников, как-то даже и речи не шло о возвращении в прежнюю жизнь. Заколов людей из Тайной канцелярии, француз перешагнул межу закона и незримо стал по одну сторону со своими питомцами, сделавшись для них другом и близким, почти родным человеком. Чувствуя это единство, Владимир подробно рассказал ему о делах, в которых они принимали участие.

Тот выслушал внимательно и серьёзно.

— Я француз, — сказал он, когда Владимир закончил, — и мне нет дела до того, кто сидит на вашем престоле. Но мне нравитесь вы и ваши друзья, кроме того, я люблю приключения и мало дорожу своей шкурой. Так что, ежели сочтёте возможным принять меня в ваш авантюр, буду рад соучаствовать!