Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Я и не собирался ничего никому докладывать. — И правильно, — похвалила она. — Лизет не станет рисковать нашей дружбой ради случайного человека, с которым даже не спит. И сделайте милость, постарайтесь не попадаться мне на глаза. Тогда я, быть может, про вас забуду. Я предлагала вам дружбу, вы отказались. А кто не друг, тот враг. И быть моим врагом я не пожелаю даже врагу. — Она усмехнулась, обнажив неровные желтоватые зубы. — А теперь подите вон. В казарменной избе, где он квартировал, стоял тяжёлый кисловатый дух, толпился народ. Человек двадцать, не меньше. — Сызнова бабу на престол?! — услышал Алексей голос Никиты Зубова. — Бабское дело — детей рожать да мужа ублажать, а не страной править! — Она не просто баба, она дочь Петра Великого, — спокойно возразил Грюнштейн. — Всё одно — баба! — упрямо пробасил Зубов. — Мозги курячьи… — Так не осталось от Петра сыновей, тут уж ничего не попишешь… а Елизавета наследником по себе принца Голштинского сделать полагает… — продолжал Пётр. — Анна тоже ведь баба. Только ленивая да глупая. Саксонец воротится и полную власть заберёт, он уж и обер-камергер, и орденами она его обвесила, станет внедолге поболе Бирона… — Хватит с нас биронов! — зашумели вокруг. — Жизни никакой нет от биронов этих! Куда Россеюшка катится, коли на престоле любодейка сидит, что при живом муже прилюдно амуры крутит! Чувствуя, как тяжелеет от едкой духоты голова, Алексей потихоньку вышел, притворив дверь. * * * [2] «Принцесса Клевская» — французский роман мадам де Лафайет, опубликованный в 1678 году. * * * Вторую неделю Матвей жил на службе. Как ушёл на утро после памятной встречи с Ладыженским, так и не возвращался. Обедал в ближайшем кабаке, спал в каморе с пытошным инструментом. За месяцы сытой, спокойной жизни у Маргареты он от такого уж отвык. От спанья на голых досках ломило бока и спину. Хорошо ещё Фёдор, добрая душа, приволок тулуп укрываться, не то околел бы от холода. Проклятая голова тут же дала себя знать. — Что, баба прогнала? — сочувственно поинтересовался Пушников, когда гостевание Матвея в его епархии перевалило за пятые сутки. — Сам ушёл, — буркнул тот. — А чего? С глупостями, что ль, приставала? Чтоб под венец вёл? Так ты поучи её слегонца… — Фёдор любовно огладил рукоять плети, что висела на стене. — С бабами просто: поучил чутка, и приголубь. Оне такую науку страсть уважают. Шёлковая станет. Матвей дико взглянул на сослуживца — мысль о том, чтобы ударить Маргарету, показалась чудовищной. Да и за что? За то, что она спасла его никчёмную жизнь? Она же хотела помочь… Откуда ей знать, что от её помощи он чувствует себя таким ничтожеством, что хоть в петлю лезь… Отчего-то Матвею совершенно не думалось, как Ладыженский будет рассказывать Лизе об унижении соперника, а вот осознание, что Маргарета видела его позор, словно огнём в груди жгло. На седьмую ночь, в канун Иоанна Златоуста, Матвея разбудили голоса. Дверь в свою каморку он оставлял приоткрытой, иначе к утру там становилось нечем дышать, и его личный бес, живший в голове, тут же бодрился и потирал лапы. Хлопнула входная дверь, в щели мелькнул слабый отсвет — должно быть, зажгли свечу. Матвей осоловело потёр глаза. Кого это принесло среди ночи и зачем?.. Он замер прислушиваясь. |