Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Ну и что ж за дело такое безотложное у вашего сиятельства, что сами не отдыхаете и мне не даёте? — До́лжно немедля арестовать Лестока и допросить с пристрастием, а Елизавету перевести в Зимний дворец и поместить под домашний арест. Мне доподлинно известно, что со дня на день мятежники начнут действовать! Защитите себя и императора! Голоса сделались неразличимы, видно, говорившие ушли вглубь помещения. Слышно было лишь, что Остерман говорил горячо и настойчиво, а Анна вяло и безучастно. — … беседовала с ней нынче, — разобрал Алексей, — она ни в чём не виновна. Право, Андрей Иванович, вам должно быть совестно возводить напраслину на бедную Лизет… Вновь заговорил Остерман, но слов было не разобрать. Алексей вслушивался до звона в голове, и когда грудь стеснило так, что начало темнеть в глазах, понял, что не дышит. — … немедленно, — донеслось из-за двери, — я написал князю Кантемиру, что мы намерены требовать удаления Шетарди из России. Не сегодня-завтра маркиза отзовут… Слова вновь слились в неразборчивое бормотание, должно быть, граф понизил голос. Фразы долетали урывками. — … срочно… нынче же… выслать из Петербурга… — Арестовать Лестока возможно, да только к чему обижать Елисавет? Она против дознания не возражает и даже обещала выспросить его сама. — Голос правительницы был слышен гораздо лучше, вероятно, она находилась ближе к двери. Опять донеслось настырное гудение вице-канцлера. — Всё, Андрей Иваныч, хватит о делах! Лучше посмотрите, какие платьица для Иванушки мне прислали на днях. Надобно, чтобы нарисовали его портрет. Как вы полагаете… Звуки отдалились и сделались вовсе не слышны. Граф вышел из покоев правительницы минут через сорок, лицо его было сердито, брови нахмурены. Тяжко опираясь всем весом на палку, приволакивая ногу, вице-канцлер отправился в сторону покоев герцога Брауншвейгского. Примерно за полчаса до конца дежурства появился и сам принц. Он долго стучал в запертую дверь, пока, наконец, на пороге не возникла Юлианна фон Менгден. Баронесса была в ночном платье, тёмные волосы убраны под платок. — Её Высочество уже легли, — выговорила она неприветливо. — Я н-не стану н-навязывать Её Высочеству своё общество, раз оно ей т-так неприятно, но мне необходимо п-поговорить с ней. — Это невозможно, Её Высочество спит, — продолжала протестовать Юлианна. — З-значит, разбудите её! — рявкнул Антон. — Я не уйду, пока не п-поговорю с м-моей женой! Юлианна попробовала захлопнуть дверь, но на сей раз принц был начеку и приналёг на створку плечом. — Сударь! Прекратите сейчас же! — закричала баронесса, дёргая ручку. — Вы хотите, чтобы я привёл роту гвардейцев и высадил к лешему эту проклятую дверь?! — заорал герцог, от ярости он даже заикаться перестал. — Что вам угодно, сударь?! — раздался совсем рядом гневный голос Анны. — Как вы смеете врываться ко мне?! — Если вы ещё не з-забыли, фрау, вы м-моя жена! И в любой час, к-когда захочу, я могу входить в вашу спальню! — Вы ведёте себя, как солдафон! — А я и есть с-солдафон, — согласился герцог любезно. — Коли вы н-натрудите п-память, то вспомните, возможно, не только, что я в-ваш муж, но и то, что вы п-пожаловали мне чин главного солдафона империи. — Что вам угодно, сударь? — проговорила Анна спокойнее. |