Книга Виват Елисавет!, страница 47 – Анна Христолюбова

Столица встретила Алексея колокольным звоном и пушечной пальбой. Дома были украшены флагами. Улицы пестрели от нарядно одетых толп народа. На площади возле Летнего дворца на дощатых длинных столах высились туши жареных целиком быков, рядом стояли бочки с вином и пивом. Подгулявший люд заполонил город.

В казармах Преображенского полка царила суматоха.

— Егупов! — окликнул ротный.

— Слушаю, господин капитан! — Алексей вытянулся.

— Воротились? Отлично. Нынче вечером заступаем в караул в Зимнем дворце.

— Слушаюсь!

— Ступайте.

Ротный двинулся прочь, но Алексей окликнул его:

— Господин капитан, что случилось?

— Как? Вы не знаете? В городе празднества. Столица отмечает рождение наследника престола.

* * *

На ночное дежурство рота капитана Михайлова заступила в полночь. По приказу герцога Курляндского караулы в Зимнем дворце были удвоены.

Алексей и ещё трое гвардейцев стояли на часах у дверей покоев герцогини Брауншвейгской. Дежурство длилось до шести утра, когда их должна была сменить следующая четвёрка.

Дворец наполняла тишина. Плотная, почти осязаемая. Редкие свечи в подвесных канделябрах на стенах почти не разгоняли мрак, который отчего-то казался Алексею зловещим. За стенами дворца слышалась отдалённая пушечная пальба, не смолкавшая даже ночью.

Замерев «на караул», Алексей витал в своих невесёлых думах. Тяжёлые события последних недель, кончина тёщи и смерть Сони произвели гнетущее впечатление.

Через месяц с небольшим придёт пора рожать Лизе, и стоило подумать о том, волна ужаса накрывала с головой, и он начинал хватать ртом воздух, точно и впрямь тонул… Он не мог представить себе, что Лизы не станет. И готов был проклинать свою несдержанность, позволившую поддаться страсти, ему казалось, что Господь непременно покарает его за это, отняв Лизу, как прежде отнял ту, другую, наказав за любодейство.

Внезапно вязкая тишина отступила, послышался неясный гомон, в конце коридора замелькали всполохи света, раздались шаги. Гвардейцы подобрались и вытянулись во мраке.

«Государыня», — прошелестело в воздухе, хотя вроде бы никто ничего не говорил.

Через анфиладу комнат в окружении шутов и карлиц, распространявших звон бубенцов, об руку с герцогом Курляндским шла императрица.

Герцог был в парадном кафтане и напудренном парике, словно сей лишь час вернулся с бала, государыня же, напротив, в накинутом поверх исподней рубахи широком длинном неглиже и ночном чепце.

Процессия приблизилась и приостановилась у дверей принцессиных покоев. Бирон распахнул перед Анной высокие створки, Алексей и стоявший по другую сторону входа Никита Зубов отсалютовали оружием.

Императрица, герцог и две придворные дамы вошли внутрь, на сунувшихся было следом карл царица цыкнула:

— Здесь обождите, не ровён час дитятю испужаете. Да не шумите, окаянные! — прикрикнула она.

Через неплотно прикрытую дверь слышался низкий голос императрицы, гудевший в соседнем покое.

— Ну, Аннушка, ну, племянница, разутешила тётку! Дай поцелую, голубка моя! Постарались вы с Антошей на славу! Каков молодец! Будущий император! Ну поди, поди к бабушке!

Го́лоса принцессы слышно за дверью не было, только бас Анны Иоанновны.

— Я тебе, душа моя, подарок припасла. Ну-тко, примерь…

За дверью слышались шорохи, шаги, шуршание платья.