Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
Матвей взъерошил вороные кудри. Эх, кабы найти кого-то, кто знал Егупова в Смоленске, да и предъявить ему загадочного капрала… В Нарвском пехотном полку служил его второй дядька — брат отца, Степан Васильевич. Но в столицу он не наезжает. Можно, конечно, написать письмо, выспросить про Егупова, да только толку в этом чуть. Ну ответит, что Егупов невысок ростом да рыж, это Матвей и сам знает. Вряд ли дядька ему портрет егуповский пришлёт… И идти то письмо по осенней распутице только до Смоленска больше месяца будет. Впрочем, написать всё одно стоит, надо использовать любые возможные средства. Почти силком он заставил себя лечь — от недосыпа могла разболеться голова, что нынче совсем уж некстати, — но возбуждение уснуть не давало, тело будто иголками покалывало, он ворочался на своём сундуке и задремал лишь под утро. На службу опоздал, получил заслуженную выволочку от Кононова, но почему-то даже не расстроился. — Что-то ты, Матюха, опаздывать стал. Небось, всю ночь купчиху свою ублажал? — усмехнулся Прохор, оглядев его. — Больно вид у тебя томный. А глаза блестят. — Съехал я от жабы этой, Прохор Петрович! — Матвей радостно улыбнулся. — Да ну? Нешто отпустила? — удивился Прохор. — Какое там! Сбежал, точно варнак[2] с этапа. Среди ночи, покуда спала, поклажу собрал и дёру. Прохор хмыкнул недоверчиво, но одобрительно. На физиономии светилось насмешливое ехидство, ему явно хотелось продолжить исследование на тему Матвеевой личной жизни, однако, покосившись, на сидевшего за соседним столом Кононова, Прохор поморщился, будто от зубной хвори, и постно проговорил: — Ладно, Матюха, давай за работу. Допросов нынче у нас не будет, зато надобно ответ в смоленскую губернскую канцелярию отписать. По вчерашнему доношению на купца Хлопова. Его высокопревосходительство велел, чтоб сами не расспрашивали, а за крепким караулом к нам везли. Да поторопись, надобно бумаги нынче же отправить. — В Смоленск? — Матвей вскинулся. — Ну да. В канцелярию генерал-губернатора. — Прохор Петрович, а нельзя ли мне с нашей почтой канцелярской письмо дядьке отослать? — Отошли. Бумажкой больше, бумажкой меньше — кому какая разница. Их, чай, не на вес возят. * * * [2] каторжник * * * Двадцать третьего октября Матвей снова опоздал на службу. С вечера после амурных утех, — сказал бы ему кто ещё полгода назад, что сие времяпрепровождение станет вызывать у него удовольствие, в морду бы дал — долго болтал с Маргаретой. Рассказывал о странном деле Ладыженского. Буйные рыжие кудри, разметавшиеся по подушке, напомнили Матвею о несовпавшей примете, единственном противоречии, что не позволяло считать Егупова Ладыженским, и он посетовал на это. — Говоришь, рыжий? — протянула та, задумчиво чертя пальчиком вензеля на его груди. — Есть такой порошок, который персидские женщины запаривают в горячей воде и наносят на волосы и ладони. Он придаёт шевелюре блеск и шелковистость, делает гуще и красивее, а если волосы светлые, окрашивает их в ярко-рыжий цвет… Маргарета уж давно сладко посапывала, пристроив голову на его плече, а взбудораженный Матвей всё обдумывал историю с разных сторон. Утром служанка разбудила их на час позже обычного. Матвей подозревал, что таким манером вредная Марта пытается выдворить его из спальни своей госпожи. И куда только делась привычка просыпаться на рассвете? |