Книга Виват Елисавет!, страница 77 – Анна Христолюбова

Матвей заозирался — место было незнакомое, да и туман из соумышленника, укрывавшего его на запятках, превратился в противника, что теперь скрывал от Матвея окрестности.

— Слышь, мил человек, заблукал я… — обратился Матвей к проходившему мимо мужику. — Куда меня черти заволокли, не подскажешь?

— Смольный двор здесь, — отозвался старик-прохожий. — А это Девичий дворец государыни Елисавет Петровны.

* * *

В начале ноября пришёл ответ из Смоленска.

Дядька Степан писал, что Егупова знает прекрасно и что переводу Павла Ивановича в Петербург радовался весь Нарвский полк, поскольку более неудобного офицера в нём не было. Кроме заносчивости и мелочности Егупов славился редким для тихой гарнизонной жизни разгулом: то карты, то дуэли, то пьяный дебош с непотребными девками. О нём ходили скандальные слухи, что картёжная Фортуна любит его небескорыстно — якобы поручик обладал на редкость искусными пальцами.

Вместе с тем был он человеком отчаянной храбрости и во время турецкой кампании не раз проявлял отменное геройство. Многие в полку были обязаны ему жизнью. Так что прошение о переводе командующий, полковник фон Каркетель, подписал, крестясь двумя руками — одной на лютеранский манер, другой — по-православному.

Отложив письмо, Матвей улыбнулся. Не зря беспокоил родственника. Вот, пожалуй, картинка и сложилась. Вся, полностью. Теперь можно и к Ушакову на доклад. Пора.

Что ж, вот завтра прямо с утра он к нему и отправится.

* * *

Незаметно подступил ноябрь. Филипп писал, что к декабрю планирует привезти всех в столицу, и Алексей буквально считал дни до встречи. Впрочем, дни те летели, как осенние листья на ветру.

В ночь с седьмого на восьмое ноября Алексей в паре с Зубовым, как обычно, стоял на карауле в Зимнем дворце.

С вечера в казармах наблюдалась непривычная ажитация — вдруг пожаловал сам фельдмаршал. Поприветствовав солдат традиционным вопросом: «Как служится, орлы?», Миних вместе с адъютантом проследовал в сопровождении всего командного состава в обер-офицерский двор.

Узнать, что произошло, Алексею не довелось, поскольку пора было заступать в караул. Сегодня их с Зубовым пост располагался у подножия парадной лестницы. С вечера всё было, как обычно, но около двух часов ночи вдруг началось странное. Сперва мимо пробежал поручик Чирков, командовавший в этот день караулом, и вскоре во дворец вошёл Миних. За ним адъютант и несколько офицеров. Алексей с удивлением заметил, что это были офицеры, не занятые нынче в охране дворца. Быстро и ни на кого не глядя, фельдмаршал проследовал в сторону личных покоев императора и его родителей. Очень бледный Чирков шагал следом.

Прошло минут десять, и мимо поста вновь пробежал начальник караула — от обычной его вальяжности не осталось и следа. А после случилось нечто уж и вовсе несообразное: все караульные офицеры следом за Чирковым потрусили в направлении императорской спальни. Алексей с Никитой встревоженно переглянулись.

Минуло ещё с четверть часа. Со стороны внутренних покоев слышались неясный шум и неразличимые голоса. И вдруг раздался дружный рёв: «Да здравствует император! Виват!», и по дворцу со всех сторон зазвучали быстрые шаги.

Стоявшие у лестницы Ладыженский и Зубов с возрастающим изумлением наблюдали, как отовсюду к дверям спешат офицеры в сопровождении снятых с караула гвардейцев. Толпа вывалила на улицу. Одним из последних мимо пробежал сам Миних. Несмотря на неюные лета, двигался фельдмаршал легко и стремительно. Уже пройдя мимо, он вдруг обернулся, окинул внимательным и, как показалось Алексею, оценивающим взглядом, его и Зубова и обратился к Никите: