Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— А сын? Разве его так и не нашли? Прохор поморщился и нехотя буркнул: — Нашли. Мёртвого. Нешто не помнишь? Матвей помолчал, а потом спросил осторожно: — А кабы жив он был, тогда что? — Что? — не понял Прохор. — Ну что бы ему было, кабы его нынче поймали? — Нынче — ничего. Даже под арест бы не попал. Написал бы Великой Княгине челобитную и получил назад свою халупу, да и в правах бы его полностью восстановили… Думаю, и награду бы ещё от Её Высочества поимел, как безвинно претерпевший. Там ведь, сколько помню, всё дело исключительно по указке Бирона было заведено… Чем-то ему скромный чиновник Адмиралтейства дорогу перешёл… А враги Бирона для принцессы Анны нынче всё одно, что герои… Вечером Матвей грустно пересказал разговор Маргарете. — Не всё потеряно… — неожиданно проговорила та, после некоторого раздумья, и Матвей удивлённо на неё воззрился. — Ты говорил, что Егупов как-то встречался с Разумовским и ездил во дворец цесаревны Елизаветы? — И что с того? — Твой единственный шанс сделать карьеру — разоблачить заговор. Так? Матвей кивнул, не понимая, куда она клонит. — Я сейчас тебе буду говорить крамольные вещи, надеюсь, ты не потащишь меня за это на дыбу… Цесаревна — главный претендент на престол. Если честно, прав у неё больше, чем у Анны и малыша-императора. Вокруг неё постоянно крутятся гвардейцы, а именно гвардианы — главная сила придворных революций. Медикус Елизаветы как-то бахвалился во хмелю, что цесаревну рано списали со счетов и «она-де ещё себя покажет»… — Откуда ты всё это знаешь? — поразился Матвей. — На меня, как на прислугу, знатные господа внимания не обращают, — усмехнулась Маргарета. В полумраке спальни сверкнули мелкие белые зубки, сделав её удивительно похожей на лисицу. — Когда я снимаю мерки или подшиваю подол, они болтают о своём. Можно узнать много интересного, если пользоваться ушами. Не перебивай меня! О чём я говорила? Ах да… словом, советую тебе присмотреться к этому двуликому господину. Если Елизавета затевает заговор, через Ладыженского ты вполне можешь напасть на его следы. Вот тогда тебе окажется в строку любое лыко — и подложные документы, и прошлогоднее следствие, особливо если к тому времени уже подзабудутся Бирон и его прегрешения. * * * Как-то вечером, когда Алексей был в казарме, заглянул Грюнштейн. — Слыхал новость? — Лицо его было бесстрастно, но в чёрных глазах прыгали чёртики. — Миних нынче в обидах: он-де спаситель отечества, ему уж чин генералиссимуса мечтался, да Анна иначе решила и главнокомандующим сделала мужа. Микстуру, правда, подсластила — Миниху пост первого министра пожаловала. Но фельдмаршал амбицию держит — всеуслышно заявил, что сам отказывается от заслуженного по праву чина генералиссимуса в пользу герцога Антона. Каково? — А Остерман? — заинтересовался Алексей. — А вице-канцлер слишком умён и хитёр, чтобы показать Анне, насколько сие ему не по нраву. Сызнова сказался болезным и не выезжает. Говорят, — Пётр понизил голос и придвинулся к самому уху Алексея, — когда Бирона скинули, наутро для многих сюрприз был — они-то считали, что за Елизавету Петровну в драку ввязались, а оказалось, за Анну… Ловок фельдмаршал, ничего не скажешь. И в средствах не брезглив. Теперь ему с Остерманом управиться, и всё — Антон ему не соперник, хоть и генералиссимус. Остерман ворон стреляный, хорошо это понимает. Ходят толки, он мог бы поддержать Елизавету, дабы отделаться от ненавистного конкурента. Эх, как бы мне сойтись ежели не с само́й цесаревной, так хоть с кем-то из верных ей людей… |