Книга Виват Елисавет!, страница 92 – Анна Христолюбова

— Придумай что-нибудь. Мне очень нужно попасть в дом твоей клиентки.

— Зачем? Ты с первого взгляда влюбился в княгиню? — Тон у Маргареты был насмешливый, но глаза смотрели серьёзно.

Матвей и сам не вполне понимал, зачем ему ехать с Маргаретой. Чтобы вновь увидеть Лизу? Умом он сознавал, что вчерашнюю встречу лучше как можно скорее забыть. Лизу никогда не отдадут за него. Если раньше он был для неё просто неподходящей партией, оставаясь при этом юношей из благородного рода, которому по прихоти монарха не посчастливилось остаться без наследства, то теперь запятнал своё имя службой в месте, куда благородный человек не пойдёт даже под страхом смерти.

Понимать-то понимал, но воспользоваться пониманием было свыше его сил. Он почти не спал ночью, а когда заснул, приснилось такое, что от воспоминания щеки опалило жаром и сладко заныло внизу живота. Но что он мог сказать Маргарете?

— Это моя дальняя родственница, — ответил он, поняв, что та всё ещё ждёт ответа. — Мы виделись всего однажды, и она меня не узнала. Просто любопытно посмотреть, как она живёт.

Маргарета молча вздёрнула рыжие брови, и Матвей не понял, поверила или нет.

Чтобы оправдать присутствие «слуги», Маргарета решила взять штуку муарового атласа и штуку шелкового батиста. Эти ткани она не показывала княгине, значит, можно было сделать вид, что их привезли только сегодня.

Наёмный экипаж, что их вёз, проехав мимо Царицына луга, свернул налево по Большой Немецкой и через сотню саженей остановился у красивого, богатого дома. Матвей соскочил с подножки, помог выбраться спутнице и подхватил свою поклажу. Рулоны ткани ужасно мешали, он почти не видел, куда идёт.

— Если вдруг спросят, почему молчу, скажешь, что я немой или не понимаю по-русски, — велел он, когда они подошли к заднему крыльцу.

Маргарета взглянула удивлённо, но ничего не сказала.

Княгиня Порецкая приняла их в будуаре. На ней был изящный пеньюар из тончайшего брокателя[2], затканного нежными серебряными букетиками. Полупрозрачная ткань позволяла видеть изгибы точёной фигуры, золотые локоны выбивались из-под батистового чепца и с прелестной небрежностью рассыпались по груди и плечам.

Матвея она, кажется, не заметила. Ну конечно! Пристало ли богатой даме обращать внимание на слугу. Возникни такая нужда, она бы и разделась в его присутствии, не испытывая ни малейшего смущения. Матвей зло сжал зубы.

Окинув взглядом комнату, он едва не заплакал от разочарования. Кроме горничной с личиком фарфоровой куклы и самой княгини, в будуаре никого не было. И с чего он взял, что Лиза живёт здесь? Наверняка у графини Тормасовой есть в Петербурге собственный дом, и им с Лизой нет никакой нужды останавливаться у зятя.

— Ваше сиятельство, — защебетала Маргарета, делая книксен, — сегодня утром мне привезли изумительные ткани! И я решила, что непременно должна показать их вам! Матис!

Матвей, прижимавший к груди тюки материи, разложил их на бюро и скромно отошёл к двери.

— Посмотрите, ваше сиятельство, какое чудо! Иранский муаровый атлас. Полюбуйтесь, какой восхитительный оттенок! Словно тень далёкого леса сквозь пелену дождя… А как играет муар! И ещё тончайший батист! Из него выйдут самые изысканные рубашки… Нет ничего более приятного для тела, чем батист!