Книга О, мой профессор!, страница 30 – Лариса Васильева

— Ты же меня хочешь! — открыла для себя зашибенную истину.

Блин, вот почему он так бесится!

— Я постоянно тебя хочу, но это не повод на скорости лезть мне в штаны, — Матвей сжал мои пальцы, когда те пытались справиться с молнией.

— В смысле? Всегда-всегда? — не без удовольствия уточнила я. Матвей кивнул, не отпуская руки. Не признание, но сексуальная зависимость тоже много значит.

— Я же сказал, — теряя терпение, выдохнул он. — На нас смотрят.

Глянула на соседнюю машину. Какой-то чмырь за рулем так и пялился на нас. Высунула язык и показала средний палец.

— Серьезно, Снежан, так нельзя! — простонал Матвей, убирая мою руку от своего офигенно возбужденного члена. — Мне нужно переключить передачу.

— Если хочешь, какого хрена страдаешь самоедством, — надулась я, скрестив руки на груди.

— Зачем вы приходили в тату-салон? — вместо ответа поинтересовался Григорьев.

Видела, как тяжело вздымается его грудь, как двигаются скулы, и пальцы судорожно сжимают руль. Он хочет меня до боли. И я его хочу так, что в глазах темно.

— Хотела сделать себе татушку, — незачем Матвею знать о моих странностях.

— Интересно где?

— Сейчас покажу, — я потянула молнию своих джинсов.

— Не надо, я понял! — остановил меня. — Лучше не делай.

— Это еще почему?

— Потом все пройдет, а напоминание останется, — пространно заявил Матвей, но я догадывалась о ком идет речь.

— У тебя так и было?

Хотелось, чтобы Матвей уже начал мне доверять и хоть немного приоткрыл завесу своей тайны. Он не ответил, а потом не было возможности расспросить. Мы приехали, Руся выскочила первой, потащила следом меня. Лялька с Занозой тоже поспешили. Парни замыкали цепочку.

— Хата к нашим услугам! — Руся с громким криком ворвалась в квартиру. — Только после десяти не шуметь, а то соседка развоняется. Такая вреднючая бабка.

Напитки и закуски мы привезли свои и быстренько накрыли у Руси поляну.

— Нашему нежному цветочку! — Миха протянул мне банку холодного безалкогольного пива.

— Матвей Игоревич, — профессору подал такое же.

— Вы же скидывались. Мне тоже следует, — профессор достал бумажник.

— Не парьтесь! — отмахнулась Заноза. — Снежок угощает. У ее папаши куча бабла, а подруга у нас не жадная.

— За нас! За удачу! За сессию! — прозвучали тосты, и мы стукнулись банками.

Вечеринка даже еще не началась, а Руся с Михой снова начали сосаться.

— Имейте уважение к свободным барышням! — завопила Заноза, которой стало совсем уже невмоготу.

Руся мутит с Михой, Лялька с Максом тискается, а мы с Матвеем стоим так близко, что, кажется, впечатаемся друг в друга.

— Сбежим, — прошептал Григорьев на ухо, а у меня сотни мурашек по лицу.

Привстала на цыпочки, чтобы вдохнуть жаркое «да», и лизнула мочку. Мне было приятно, когда он так делал, и Матвею должно понравиться. По его реакции поняла, что найдена еще одна чувствительная точка, и запустила язык ему в ухо.

Он прижал меня к себе так сильно, что я задрожала, но продолжала снова и снова ласкать его языком. Матвею было приятно, даже слишком и, когда держаться уже не было сил, он сгреб меня в охапку и потащил к машине.

— Попрощаешься? — прохрипел, оглядывая осоловевшим взглядом нашу компанию.

— Они поймут, — мой голос тоже осип.

До квартиры Матвея на тачке минут пятнадцать. Мы долетаем, наверное, минут за пять. Поднимаемся по лестнице, прерываясь на быстрые поцелуи. Его руки гладят мое бедра, ягодицы, и тело так и искрит от желания.