Книга О, мой профессор!, страница 36 – Лариса Васильева

— А кто ваши родители? — следующий вопрос задает уже отец Матвея.

— Слышали о сети салонов кожи и меха? — называю известный бренд, родители Матвея кивают. — Их владелица моя мать. У отца строительный бизнес, масштабы которого даже не могу представить. Ростовцев Игорь Валентинович.

Личность в городе известная. Светская и популярная. По лицам родителей понимаю, что они слышали о таком бизнесмене. Как ни странно, у них больше нет вопросов. Зинаида предлагает нас накормить. Мы с удовольствием соглашаемся, потому что еще даже не завтракали.

— Мы сейчас с Игорем накроем на стол, а вы пока посмотрите фотографии.

Мне протягивают пухлый альбом. Несказанная удача!

— Сейчас узнаем, каким ты был малышом! — я хихикаю и потираю руки.

— Нормальным был малышом, — Матвей придвигается ближе, и я глажу его бедро. Он покрывает мою шею быстрыми поцелуями. Воздух между нами накаляется и сгущается.

— Сынок, ты покажи Снежане квартиру, — в зал возвращается Зинаида, и мы отшатываемся друг от друга. — Все, все, не мешаю. Ушла, — почувствовав себя третьей лишней, она быстро ретируется из комнаты, а мы с Матвеем снова сближаемся.

— Хочу тебя, — шепчет мне в ухо.

— Я тоже. Безумно, — мое тело сотрясается мелкой дрожью от желания.

— Мы только пришли. Если сейчас уйдем, родители обидятся.

— У тебя здесь есть своя комната? — выдыхаю, а взгляд затуманен от возбуждения.

— Общая с сестрой.

— А замок на двери?

— Имеется, — глаза профессора загораются озорным блеском. — Пойдем! — он хватает меня за руку и тянет за собой.

Все происходит очень быстро. Мы оба уже на грани, и когда Матвей запирает дверь, кидаемся друг на друга. Второпях скидываем одежду, жадно целуемся.

— Иди ко мне! — Матвей тянет меня на кровать, одновременно скидывая на пол покрывало. Мы падаем на белоснежные простыни, я сажусь сверху.

Это такая власть, двигаться в ритме, который сама задала. Вначале медленно, наслаждаясь его нетерпением, потом быстрее. Он перехватывает инициативу, потому что желает резче и глубже. Мы ускоряемся. Еще и еще. Доводя пульс до максимума.

Я почти на пределе, но Матвею, чувствую, не хватает, и тогда я начинаю его ласкать. Касаюсь всюду, насколько позволяют руки. Глажу, целую, покусываю. Он стонет, когда обвожу языком темную ареолу сосков. Его возбуждение нарастает, а мое и подавно зашкаливает. Шумно вдыхаю, задерживая дыхание и сдерживая крик.

Напряжение бешеное, и вот я уже не могу сдержать глухой стон. Падаю Матвею на грудь и бьюсь в экстазе. Сжимаю внутренние мышцы, и это для него последняя капля. Он тоже взрывается, рычит, хрипит, выдыхает.

Потом мы лежим и тупо пялимся в потолок, на который профессор в детстве налепил звездное небо.

— Мне нужно в душ, — жалобно смотрю на Матвея, понимая, что в таком виде ни за что не покажусь перед его семьей.

— Конечно, — Григорьев второпях накидывает на себя одежду и поворачивает замок.

В коридоре никого нет. Он подхватывает мои вещи и подает руку. Офигеть, он сумасшедший! А если бы нас застукали?

Но все хорошо, и мы как воришки заскакиваем в ванную. Пока принимаю душ, Матвей умывается, а остальное время наблюдает за мной.

— Что? — кручу задницей, завлекая Матвея, как самка самца.

Капец! Становлюсь такой же озабоченной, как Миха с Русей.

— Ты очень красивая, — он загадочно улыбается.