Книга О, мой профессор!, страница 69 – Лариса Васильева

Когда Снежку запихнули в машину и увезли, я понял, что меня так просто не отпустят. Едва я сделал шаг к парковке, как мне тут же перегородили дорогу.

Кто бы сомневался!

Вспомнил слова Риты, что все это добром не кончится. У богатеньких девушек обычно строгие родственники, в планы которых не входит брак их чада с преподавателем в универе.

— Что вам от меня надо? — трое человек из свиты Ростовцева надвигались на меня. — Ваш хозяин уехал. Может и вам последовать за ним?

До последнего думал, что бравада прокатит, но не прокатило.

— Игорь Валентинович ждет вас, — передо мной предупредительно распахнули дверь машины.

— И куда мы поедем? — я сжал кулаки, хотя прекрасно понимал, что с тремя громилами мне ни за что не справиться.

— Узнаете, — мне кивком указали на дверь.

— Передайте вашему Игорю Валентиновичу, что запланированная встреча не состоится, — я отступил и тут же получил сильный удар в лицо, от которого потемнело в глазах. Потом еще один и еще, сбивший меня с ног.

В машину меня запихнули на заднее сиденье между двумя телохранителями, отобрав телефон и сумку с документами.

Ну не убивать же они меня везут? Ростовцев в мокрухе не замечен, хотя по нашей жизни, даже в близких нельзя быть уверенным.

Разбитая скула отзывалась тупой болью, из носа капала кровь, а кулак так и чесался врезать обидчикам хорошенько, но преимущество было на моей стороне.

Меня привезли на какую-то заброшенную стоянку, а через полчала на нее прикатил Ростовцев. Вышел из машины и взглядом победителя окинул мою разбитую физиономию.

— Матвей Игоревич Григорьев, — он выдержал паузу. — Все верно?

— Вполне, — я скрестил руки на груди.

— Преподаватель философии в университете, в котором учится моя дочь. Разведен. Зарплата ниже среднего, но зато на счету диссертация, и не одна, что в наше время высоко ценится, — Ростовцев поднял вверх указательный палец и начал медленно подходить ко мне. — В романах со студентками не замечен, наоборот, со слов ректора противник смешения личного и науки.

Понимал, что такое длинное предисловие не может закончиться ничем хорошим.

— Так почему же вы, Матвей Игоревич, с моей дочерью нарушили свое правило? Я готов выслушать ваши аргументы, — Ростовцев поравнялся со мной.

Самое страшное, что аргументов не было. Валить на Снежану, что она была инициатором отношений, глупо. Сам хорош, поддался на ее провокации. Пускаться в истинные объяснения причин, почему не оттолкнул Ростовцеву, значит, еще больше закопать себя во всем этом дерьме.

Как ни крути, а в этой ситуации я выглядел полным дерьмом. Похотливым преподом, не сумевшим сдержать либидо и посягнувшим на свою студентку.

— Какие аргументы? Я люблю Снежану, если вы это хотели услышать.

— Одной любовью сыт не будешь, — Ростовцев усмехнулся и покачал головой. — Снежана девочка нежная, привыкшая тратить деньги, не считая. Как думаете, преподаватель философии сможет обеспечить ей достойное существование?

— Приложу максимум усилий.

— Вам всей жизни не хватит, чтобы поднять ее на тот уровень, на котором она сейчас. Мой вам совет, завязывайте со своей наукой и переводитесь в другой город. Здесь у вас нет будущего. Теперь нет. Завтра же переговорю с ректором о вашем увольнении. Хотя нет, — Игорь Валентинович победно рассмеялся, — послезавтра. Даю вам ровно один день, чтобы самостоятельно изменить жизнь в лучшую сторону. Поверьте, я редко кому даю такой шанс.