Книга О, мой профессор!, страница 70 – Лариса Васильева

— А если не соглашусь?

От безвыходности ситуации хотелось лезть на стену.

— А вот для того, чтобы вы согласились, мы сегодня здесь и собрались.

Одно движение властной руки, и его охрана окружила меня плотным кольцом.

— Вы считаете, что принуждая, действуете во благо дочери?

— Без сомнения, — запиликал мобильник, и Ростовцев ненадолго отвлекся. — Заканчивайте с этим, — он окончил разговор и махнул рукой в мою сторону. А затем сел в машину и уехал.

Меня же просто избили охранники Ростовцева, а затем снова запихнули в машину и выкинули уже во дворе собственного дома. Не удержавшись на ногах, я обессилено рухнул на газон. Голова гудела, словно в ней поселился улей диких пчел, грудная клетка горела. Дышать было больно и тяжело. Левый глаз заплыл, и с трудом удавалось сфокусироваться.

Следом за мной на землю полетели мобильник и сумка с документами.

— С вами все хорошо? — одинокая мамаша с коляской остановилась в метре от меня.

— Нормально, — я с трудом встал, собрал разбросанные вещи и через боль направился к подъезду.

Дома дополз до кровати и рухнул на покрывало не раздеваясь. Хотелось сдохнуть, и чтобы боль утихла. На секунду закрыл глаза, а когда открыл, услышал звук открывающейся двери.

Неужели опять Ростовцев?

Но голоса были женские и до боли знакомые.

— Матвей!

Рита. Только ее сейчас не хватало. Нравоучениями сыт по горло.

— Матвей!

А вот этот принадлежит Снежке. Я попытался издать хоть какой-то звук, но вместо этого закашлялся.

В комнате включили свет.

— Господи! — а дальше сплошная нецензурщина. Сестренка в своем репертуаре.

Меня перевернули на спину, наслаждаясь отвратительным зрелищем.

— Какая тварь сделала это с тобой? — руки Риты исследовали мое тело, причиняя страдания.

— Это мой отец? Боже, Матвей! — голос Снежки задрожал, и я разлепил мутные глаза. — Что с тобой?

— Все хорошо, — прохрипел я и снова закашлялся. Дышать безболезненно было совершенно невозможно.

— Какой нахрен все хорошо! — Рита рвала и метала. — Ты смотри, что они с тобой сделали! Суки! Алло, ребята, тут Матвея избили до полусмерти, и я знаю кто. Нужно наказать этих тварей.

Я вырвал мобильник из ее пальцев и со всей дури швырнул в стену. От удара телефон разлетелся на несколько частей.

— Ты больная? — выкрикнул я из последних сил, и с глухим стоном снова рухнул на кровать. — Хочешь, чтобы и тебя, и ребят. Не смейте ввязываться. Кому сказал! Это мое дело. Сам разберусь.

Рита пыталась включить старшую сестру, но была выставлена на кухню. Приказал ей сидеть там, пока со Снежкой не поговорим.

На мою девочку было больно глядеть. Бледная, заплаканная, нервы натянуты как струна. Посмотрела на меня, сжала губы и шмыгнула носом.

— Я же говорила, что отец…, - начала было, но я остановил.

— Да все нормально. Разберусь. Подумаешь, один проигранный бой не вся война, — я поморщился не столько от боли, сколько от досады.

— Ты собираешься воевать? — ее брови поползли вверх.

— Конечно. Меня не так-то просто выгнать из города. Я все решу. Твоему отцу придется смириться.

Плана у меня не было, только желание защитить свое.

— Спасибо! — в уголках глаз Снежки заблестели слезы. Она обняла меня, доверчиво уткнувшись в плечо.

Я гладил ее по светлым волосам и думал, что незаметно для себя ввязался в авантюру, из которой так просто не выбраться. Придется идти до конца, потому что сдаться, значит упасть в глазах Снежки. А я не мог этого допустить.