Книга Между ними. Тайфун, страница 57 – Мария Зайцева

— Ну, так-то да… На тайфун многое списать можно… — соглашается Марат, — надо было тебе тоже прихватить оттуда чего-нибудь? В качестве моральной компенсации!

— Ага…

— А то в доме нихрена еды нет! Я чуть с голоду не помер, веришь?

— Верю…

Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю.

В ушах нарастает гул, из глаз беспрерывно льются слезы.

Это просто стресс. Стресс так выходит.

Проклятый тайфун.

Всю жизнь мне исковеркал.

Как мне теперь жить?

Как?

— Слушай, дома картошка есть… Пожаришь?

— Ты же говорил, что нет ничего.

— Ну так картошка-то сырая!

Я захожу в квартиру, скидываю обувь, куртку прямо на пол бросаю. И иду в спальню.

Там падаю на кровать.

Марат, раздевшись, переминается перед кроватью.

Что-то спрашивает, но я не отвечаю, тупо глядя перед собой в потолок.

И он, еще помявшись немного…

Идет к своему месту! К компьютеру!

Я наблюдаю, как он садится, как включает игру…

— Я хочу развестись, — говорю я громко.

— А? — он не поворачивается даже, устраивая на голове наушники. — Милка, я не слышу. Иди, в самом деле, картошки пожарь…

Марат подключает наушники. На экране мелькают взрывы, он стреляет. Там, в игре, он нереально крутой перец.

Я снова смотрю в потолок и повторяю громко:

— Я хочу развестись.

И улыбаюсь. Широко. От души.

Тайфун, на одни сутки закруживший остров и нас вместе с ним, принес с собой долгожданную ясность.

Я уверена, что больше не увижу своих случайных любовников. Это и правильно.

Они для меня — как этот тайфун. Нужны были, очень нужны. Для того, чтоб разрушить все до основания.

И принести ту самую ясность в жизнь, без которой я бы точно умерла.

А так…

Я буду жить.

И это уже круто!

— Ну привет, братишка, — язвительно скалится Мир, поудобней разваливаясь на стуле. Надо сказать, что развалиться особо не получается, потому что стул прикручен к полу, но создать нужный настрой — вполне. — Как жизнь?

— Отлично.

Вит сдержан, спокоен. Садится напротив Мира, кладет руки на стол. И больше ничего. Ни документов никаких, вообще пусто.

— У тебя, я смотрю, все тоже хорошо.

— Да заебись.

Мир демонстративно осматривает комнату для допросов в центральном СИЗО.

— Чего пришел?

— Посмотреть на дебила.

— В зеркале разве перестал отражаться?

— Мирка, — Вит подается вперед, хмурится, — какого хера, а? Я тебя отпускал затем, чтоб ты так тупо попался? Ты понимаешь, что встрял?

— А то!

Мир выдыхает, ерошит пятерней волосы. Они порядочно отросли за эти пару месяцев.

— Я… Не смогу ничего сделать.

Вит отводит взгляд, хмурится все сильнее.

— Но могу смягчить. Скажи, кто заказал.

— А смысл? — Мир пожимает плечами, потом кидает короткий взгляд на камеру под потолком.

— Отключена, — спокойно говорит Вит, поймав направление. — Дай мне наводку. И я добьюсь для тебя пересмотра. Не на пять лет уедешь, а на год-полтора.

— Сказочник ты, Виталик…

— А ты — долбоеб, — злится Вит, — не понимаешь, что выйдешь уже другим совсем? Нет?

— Я уже другой.

— Не надо мне тут этого пафоса блатного.

— А мне не надо твоей помощи. Сам решу.

— Да ты уже решил! Я все сделал, чтоб ты не пропалился, а ты…

— Вит, вот ты, вроде, умный человек… Не понимаешь, что меня туда изначально с таким прицелом послали?

— И ты знал? И пошел?

— Че я, дурак, что ли? — усмехается горько Мир, — здесь уже, после всего, допер… У меня шансов не было. И нет. — Добавляет он после паузы.