Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 99 – Арина Арская

Я сладко потягиваюсь на огромной кровати. Какой хороший у меня был послеобеденный сон.

Сквозь полупрозрачные шторы пробивается полуденное солнце, рисуя на паркете золотые блики. Из коридора доносится довольный детский лепет.

Дверь бесшумно открывается, и в комнату входит мой муж. Мой Герман. В его сильных, таких надежных руках, наш Вовчик — очаровательный карапуз с моими серыми глазами и суровым папиным взглядом.

Малыш, увидев меня, радостно агукает, пускает пузырь и тянет ко мне пухлые ручки.

— Наша мама проснулась, — голос Германа низкий, бархатный, от него по коже всегда бегут мурашки.

Я забираю Вову, прижимаю к груди и целую его в макушку, вдыхая этот божественный запах малышка — молока, чистоты и присыпки..

— Ты же мой сладкий кусочек счастья, — расплываюсь я в улыбке.

Герман присаживается на край кровати, его вес заставляет матрас прогнуться. Он обнимает нас обоих, и его губы касаются моего виска. Его дыхание щекочет кожу.

— Люблю тебя, — шепчет он так тихо, что слова едва долетают до слуха, но отзываются громким эхом в самом сердце.

— Не слышу, — кокетливо жмурюсь, притворяясь обидчивой. — Что ты сказал?

Он смеется — низко, по-медвежьи. Он целует меня уже в губы — быстро, но жарко.

— Люблю тебя. Больше жизни.

Это его десятое признание за сегодня.

Я хохочу, и Вовка, подхватив настроение, весело лопочет что-то на своем. Вот он, мой момент абсолютного, простого, такого домашнего счастья.

Оглядываю нашу спальню. Она огромная, светлая, с панорамными окнами, выходящими в сад.

После нашей с Германом шумной, веселой свадьбы, на которой плясали и мои коллеги-бухгалтерши, и его чопорные партнеры, он перевез нас всех — меня, Сашку, Бусю и верного Казанову — в этот большой дом в пригороде.

В тот же день он, ухмыляясь как мальчишка, объявил, что выкупил два соседних участка — для Аркаши с Юлькой и для Макара с Анфисой.

Чтобы все были рядышком. И, что удивительно, никто не был против.

Свадеб за последний год у нас было целых три. Сначала наша с Германом — размашистая, громкая, на которой яростно отплясывал весь отдел аналитики и бухгалтерия.

Потом, через пару месяцев, под венец пошли Аркаша и моя Юлечка. А еще через три месяца мой упрямый Макар повел к алтарю ту самую стервозную Анфису.

Да-да, Герман оказался прав.

Мой сын сумел приручить эту колючую, ядовитую розу. Познакомились они лично на нашей свадьбе.

Анфиса, как и полагается, тогда кидалась колкостями, остротами и откровенно хамила всем подряд — мне, Герману, гостям, бедным официантам...

Макар не выдержал, подошел к ней «побеседовать о ее претензиях к миру». Она и его попыталась пробить своим ледяным хамством, но он не дрогнул. Совсем. Наоборот, он был очарован.

Помню, как ее надменное личико сначала выразило удивление, потом растерянность. А затем... в разговоре с Макаром она затихла, и на несколько секунд я увидела в ней нежную и испуганную девочку, которая лишь отчаянно хочет казаться сильной.

На свадьбу Аркаши и Юли они пришли уже парой.

С Анфисой у нас первые месяцы были отношения более чем натянутыми. Я — вторая жена его отца, а она, по женской солидарности и из любви к своей маме, должна была видеть во мне врага. Но все изменила сама Марго.

В один из дней “королева Марго” представила детям богатого итальянца, Марко.