Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 111 – Арина Арская

Я аккуратно, почти нежно накладываю кусочек медовика. Кладу рядом вилку.

— Отнесу ему на рабочее место. Зачем мужчину отвлекать от работы?

Я уже собираюсь развернуться, как вдруг краем глаза замечаю напряжение у окна.

Варвара Анатольевна застыла над своей тарелкой. В одной руке вилка, в другой — нож, и она с такой силой режет мант, что фарфор жалобно поскрипывает.

Я медленно разворачиваюсь к ней.

Она тут же отводит взгляд и поджимает губы.

Варваре тридцать пять. Брюнетка с приятными, аппетитными формами, которые она упрямо прячет под мешковатыми серыми пиджаками и юбками до колена. Волосы всегда собраны в тугой узел на затылке, из которого не выбивается ни единого волоска.

Лицо круглое, щёки румяные, а глаза серые. Она почти никогда не говорит о себе, не сплетничает и редко смеётся.

Сейчас от неё исходит такая волна напряжения, что я почти физически её ощущаю. Злится она на меня.

Я прищуриваюсь.

Варя отворачивается к окну.

Торопливо, пока моя решительность не испарилась, я подхожу к ней. Я молча забираю у неё тарелку с мантами.

Вместо мантов я вручаю ей тарелку с медовиком.

— Иди, отнеси Павлику, — говорю я тихо и заглядываю в самую глубину её растерянных серых глаз. — Пусть хотя бы чай попьёт, что ли.

Варя вспыхивает.

Румянец заливает её щёки. Она закусывает губу, и тупит глаза в тарелку.

— Он тебе нравится, да? — спрашиваю я шёпотом.

Варя резко вскидывает подбородок и шипит:

— Что вы такое говорите, Нина Ивановна!

— Так-так-так, — тянет Ирина Юрьевна.

Она отвлекается от фруктовой тарелки, и виноградина в её пальцах замирает на полпути ко рту. Брови ползут вверх. Она оглядывается на Варю и расплывается в хитрой, кошачьей улыбке.

— Вот тебе и тихоня наша.

— Вот Нина Ивановна что угодно придумает! — фыркает Варя.

Она вскакивает на ноги, подхватывает тарелку и торопливо, почти бегом, вылетает из кухни.

Мы с Ириной Юрьевной переглядываемся и бесшумно, на цыпочках, кидаемся к двери. Я первая, Ирина — следом. У двери она прижимается плечом к моему плечу.

Я приоткрываю дверь. Всего на пару сантиметров. Мы замираем и выглядываем в щель.

Офисное пространство отдела маркетинга залито послеполуденным солнцем. Лучи падают из панорамных окон. Пылинки лениво танцуют в этих световых колоннах.

Варя застыла перед рядами столов.

Она только сейчас осознала, что её побег от коварной Нины Ивановны привёл её прямо в кабинет. Прямо к одинокому Павлуше.

А Павел сидит за своим столом у окна. Я вижу его широкую спину, обтянутую светло-серым пиджаком. Русые волосы чуть растрёпаны: он запускает в них пальцы, когда нервничает. Перед ним монитор, на экране — таблица с цифрами, и он сосредоточенно клацает по мышке.

Варя делает шаг. Один. Замирает.

Делает второй. Снова замирает.

Я вижу, как поднимается и опускается её грудь. Очень волнуется.

Ирина Юрьевна тихо прыскает мне в ухо. Я пихаю её локтем.

Вдруг Павел замечает присутствие Вари. Он поднимает взгляд из-за экрана и немного хмурится. Солнечный луч падает на его лицо, высвечивая усталые морщинки в уголках глаз.

— Варя? — голос у него низкий, чуть хриплый, будто он долго молчал. — Ты чего-то хотела?

Варя набирает воздух.

Полной грудью.

Я вижу, как расправляются её плечи, как вздёргивается подбородок, как в серых глазах загорается отчаянная, обречённая решимость.