Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 130 – Арина Арская

Я опять смеюсь на грани истерики, потому что это действительно забавно.

— Одинаково всех разочаровал… — выдыхаю я и тру лицо ладонью. — Ладно, Викусь. Ты отдыхай.

Разворачиваюсь и шагаю к двери. У самого порога останавливаюсь и, не оборачиваясь, добавляю:

— А я пока закажу сборщиков и грузчиков.

Тишина.

— Каких... грузчиков? — голос Вики за спиной становится выше, тоньше, в нём прорезывается паника.

Я медленно оборачиваюсь через плечо. Она сидит в ванне, вцепившись в бортик, и смотрит на меня круглыми, непонимающими глазами.

— Соберут твои вещи, — поясняю я тихо и спокойно, — и увезут их обратно на твою квартиру.

— Руслан!!! — взвизгивает она.

Дёргается вперёд — резко, неаккуратно. Её локоть задевает столик. Тот, что крепится к бортику ванной. Раздаётся противный скрежет пластика по мрамору, и столик переворачивается. Хрустальная ваза с клубникой накреняется и с тихим, почти мелодичным звоном исчезает под пышной пеной.

— Руслан! — она уже не визжит, она кричит. — Со мной так нельзя! Нельзя! Ты не можешь так поступить!

Я спокойно выдерживаю её взгляд.

— Пора кончать этот фарс, Вика. — Мой голос ровный и усталый. — Ничего у нас не получится.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я не даю ей шанса.

— Я тебя не люблю.

И от этого страшного, казалось бы, разрушительного признания у меня в груди ничего не шевелится.

Не люблю и ничего нам с Викой не вернуть.

— И ты меня тоже не любишь, — добавляю я. — Поэтому... отдыхай, твоими вещами займутся другие люди.

Разворачиваюсь и выхожу из ванной. За спиной колонка всё ещё равнодушно играет классику.

Через минуту я уже в гостиной.

Славик сидит в кресле. Ноги закинул на подлокотник, в руках — телефон. Большой палец летает по экрану, он весь погружён в игру. На нём его неизменная чёрная худи, капюшон скинут, волосы всклокочены. На полу рядом с креслом — пустая тарелка с крошками и надкусанное яблоко.

Я опускаюсь на диван напротив. Славик мельком поднимает на меня взгляд, тут же снова утыкается в телефон и заявляет:

— Только я никуда не поеду.

Я усмехаюсь.

Я ведь рад, что Славик останется.

— Завтра у твоей сестры какая-то студенческая конференция, — говорю я, откидываясь на спинку дивана. — И мы...

Славик замирает. Палец застывает над экраном. Он медленно поднимает голову, и в его светло-серых глазах я вижу такое искреннее, такое неподдельное изумление, что мне хочется рассмеяться.

— Мы? — переспрашивает он.

— Мы завтра отвезём её на эту конференцию. — Я складываю руки на груди. — Посмотрим, что за конференция-то.

Славик не моргает. Он весь напрягается. Телефон в его руке гаснет, но он этого даже не замечает.

— Это скучно, — наконец фыркает он, но в его подростковом высокомерии я улавливаю детскую растерянность и острое, почти болезненное любопытство.

— Потерпишь, — строго говорю я.

Он молчит. Принимает мою игру строгого отца, а потом театрально капризно закатывает глаза.

— Ну, блин, пап... — он откладывает телефон на подлокотник и скрещивает руки на груди. — Может быть, у меня есть свои дела.

— Перенесёшь, — Я пожимаю плечами. — Сестру поддержать надо.

Славик громко цыкает. Закатывает глаза ещё выразительнее. Резко встаёт с кресла и шагает прочь — к окну.

— Да бесит она! — бросает через плечо.

Затем останавливается. Стоит ко мне спиной, и я вижу, как напряжены его худые плечи, как он переминается с ноги на ногу.