Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 133 – Арина Арская

Не могу сдержать улыбку.

— Слушай, Нин, — Вадим подходит ближе и заглядывает в мои глаза. — Я всё понял. Честно. Больше от меня плохого слова не услышишь. Ты же знаешь, что я просто мужик слишком эмоциональный...

Он неожиданно берёт меня за руку. Пальцы у него влажные, горячие. Сжимают мою ладонь.

— Просто ты меня шокировала, Нинусь.

— Руку мою отпусти, — тихо проговариваю я.

Вадим тяжело вздыхает, отпускает. Слабо улыбается. Глаза у него виноватые, но в уголках губ я читаю привычное мужское "ну что ты, женщина, капризничаешь".

— Нин, мы оба наворотили дел. — Он хмурится. — Оба. Ты и сама не святая.

— Дедуля, — Юля вытаскивает обслюнявленный красный чупа-чупс изо рта и хмурится на Вадима.. — Бабушка не святая, а ты просто дурак.

Вадим моргает.

— Даже мама теперь тебя дураком называет, — пожимает плечами Юля и прячет чупа-чупс обратно в рот.

Вадим переводит на меня растерянный взгляд. Я смотрю на его посеревшее лицо, на мешки под глазами, на то, как он сутулится. И мне на секунду становится его жалко.

Вздыхаю и дружески похлопываю по плечу. Плащёвка шуршит под ладонью.

— Вадим. Наконец-таки отпустила тебя. — Смотрю ему в глаза. — Я наконец-таки приняла наш развод. И я наконец больше не задаюсь вопросом, где я ошиблась. — Искренне и по-доброму улыбаюсь. — Я желаю тебе большого счастья и большой любви с Катей.

Вадим замирает. Глаза расширяются. Он будто не верит.

— У меня больше нет никаких к вам обид. И давайте жить теперь по новым правилам. Я к вам не лезу — и вы ко мне не лезете.

После этого беру Юлю вновь за руку. Её ладошка тёплая и липкая Медленно разворачиваюсь и неторопливо шагаю вперёд. Наслаждаюсь тёплым летним вечером.

— Нин, — слышу за спиной растерянный голос Вадима. — Не выходит у меня большой любви с Катей. Как-то… душно с ней стало.

Останавливаюсь.

Оглядываюсь через плечо.

— А вот у меня, кажется, как раз и назревает большая любовь, — говорю я. — И вот мне совсем не душно теперь по жизни.

Затем подмигиваю ошарашенному Вадиму.

А мы с Юлей продолжаем нашу неторопливую, лёгкую прогулку до автобусной остановки.

— Видишь, бабуля, — Юля поднимает на меня своё личико. Улыбается во весь рот и грозит мне чупа-чупсом. — Правильно я говорила, что ты зря тогда плакала, когда дедуля ушёл.

— Да, Юлечка, — улыбаюсь шире. — Ты была права, но я тогда не знала, что меня ждёт дядя Босс.

— Теперь знаешь, — важно кивает внучка. — Хотя… иногда надо сильно поплакать, чтобы пришёл в жизнь дядя Босс.

Через сорок минут мы уже шагаем по моему двору. На детской площадке орут малыши, их мамы сидят на скамейках и листают ленты соцсетей. Пахнет жареной рыбкой. Кто-то готовит ужин.

Когда нам остаётся всего метров пятнадцать до моего подъезда, я замечаю со стороны спортивнойплощадки стремительную фигуру.

Вика.

Она идёт ко мне решительным, разъярённым шагом. Белое платье из из тонкого шифона развевается на ветру, а волосы небрежно падают ей на напряжённые плечи.

Я останавливаюсь.Удивлённо приподнимаю брови.

Юля крепче стискивает мою ладонь и шепчет:

— Эта тётя явно хочет подраться. Кто это?

— Бывшая жена дяди Босса.

— Ну, тогда будем драться, — воинствующе кивает Юля, — за дядю Босса.

Сжимаю сумочку крепче. Плечи расправляю. Подбородок вскидываю.

Вика приближается. Её лицо раскраснелось то ли от быстрой ходьбы, то ли от гнева. Ноздри раздуваются. Она останавливается в трёх шагах от меня и сверлит взглядом.