Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 134 – Арина Арская

— Довольна?! — цедит она сквозь зубы. — Я тебя спрашиваю, ты довольна?

Глава 67. Кто-то и противных должен любить

— Довольна? — опять спрашивает Вика.

— Довольна! — взвизгивает Юля и топает ногой. — Не знаю почему, но довольна!

— Не совсем понимаю о чем, речь, Виктория, — говорю ровно, спокойно, как учительница перед началом урока. — Чему я должна радоваться?

Она вздрагивает. Пальцы с идеальным маникюром сжимаются в кулаки. Жемчужные серьги яростно раскачиваются.

— Не прикидывайся! — голос её взлетает на октаву выше. — Это из-за тебя! Из-за тебя он меня выгнал! Ты добилась своего, — она выдыхает, — меня ещё так не унижали!

Юля крепче стискивает мою ладонь.

— Тётя, — Юля поднимает на Вику свои серо-зелёные глаза, — у вас противный голос.

Вика переводит на неё взгляд. На секунду теряется, но быстро приходит в себя.

— А маленьких блошек и не спрашивали.

Юля выпучивает на неё глаза и в возмущении приоткрывает рот не в силах найти для Виктории достойный ответ.

— Вот и молчи, блоха, — Вика хмыкает.

— Это очень многое говорит о тебе, Виктория, — я терпеливо смотрю на бывшую жену Руслана. — У меня вот совсем нет вопросов, почему Руслан решил всё же избавиться от эмоционально незрелой женщины.

— Что?! — Вика краснеет. Багровые пятна расползаются по шее, поднимаются к щекам. Она делает шаг вперёд.

Я не отступаю.

— Виктория, чего вы от меня ждёте?

— Я пришла тебе сказать, чтобы ты не расслаблялась, — Она тычет в меня указательным пальцем. — Твоих сырников и плова голову надолго не хватит!

— Кроме сырников и плова есть много другой вкусной еды, — обиженно вставляет Юля.

Вика наклоняется к ней и шипит:

— Когда взрослые разговаривают, дети молчат. Ты меня поняла!

— Нет, не поняла! — рявкает с вызовом Юля.

С детской площадки оборачиваются мамочки. Одна даже привстаёт со скамейки, вытягивая шею. Мужчина с собачкой у соседнего подъезда перестаёт чесать живот и с интересом смотрит в нашу сторону. Пожилая женщина в ситцевом халате открывает окно на втором этаже.

Почуяли скандал.

— Он и тебя вышвырнет, — Вика подходит ещё ближе. Я чувствую её горячее, прерывистое дыхание на своём лице. — И никакие пирожки тебя не спасут, дура ты.

— Виктория, — говорю я тихо, но твёрдо, — вы сейчас выглядите глупо. Правда. На нас люди смотрят.

— А мне плевать! — Она размахивает руками. — Я хочу, чтобы ты знала! Что я тебе такое унижение не прощу! Не прощу! И однажды, — она подаётся в мою сторону, — он тебя вышвырнет из-за меня. Тоже скажет тебя, что ты всего лишь глупый фарс.

— А вот это уже лишнее, — перебиваю я, и голос мой становится жёстче. — Вика, я устала. Мне надо внучку накормить.

Юля вырывает свою ладонь из моей руки, делает шаг вперёд и упирает руки в бока. Вся такая маленькая с растрёпанными косичками, но с видом настоящего генерала.

— А вот тебя никто не накормит, — звонко заявляет она. — И какой никто для тебя не приготовит! Никто тебя не любит!

Вика смотрит на неё свысока. В её глазах мелькает пренебрежение.

— Меня кормили и будут кормит в лучших ресторанах мира, а вы так жрите своё хрючево.

И вот сейчас я реально зверею.

— Виктория, — цежу я сквозь зубы, делая шаг к ней, — вы перешли все границы.

— Но тебя всё равно никто не любит, — Юля прищуривается и повторяет по слогам. — Не лю-бит.