Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 54 – Арина Арская

Руслан и не думает останавливаться, он снова сгребает Вадима за грудки.

— Помогите! Полицию вызовите! — заходится в истерике Катя и неуклюже бежит к дерущимся. — Не трогай его! Отпусти его, сволочь! Бандит! Тут бандит! Убийца!

Глава 33. Фу!

— Люди добрые! — продолжает орать Катя.

— Да заткнись ты! — рявкаю я на неё, даже не оборачиваясь. — Ещё тебя не хватало тут со своим оперным театром!

Маня, услышав мой злой голос, молниеносно меняет траекторию и бросается под ноги Кате.

Та тормозит перед ощетинившейся кошкой, которая с воинственным мявком прыгает на нее. Катя визжит уже на ультразвуке и бежит обратно к подъезду, но Маня не отстает.

Она подпрыгивает, вцепляется когтями ей в спину, кусает за ухо, а когда Катя пытается ее сбить, ловко спрыкивает на асфальт и со всей дури бьет лапой по толстой икре. Потом опять хочет напрыгнуть на орущую жертву.

Руслан Александрович тем временем дергает Вадима на себя и со страшным хрустом разбивает его нос своим лбом.

Отпускает. Вадим оседает на асфальт, зажимая лицо ладонями, из-под которых течет кровь. Капает черными кляксами на белую майку.

Жуть какая.

— Офигеть, — шепчет Славик и делает шаг ближе, наводя камеру на шокированного, полусидящего Вадима. — Пап, вот это было круто.

Катя с воплями исчезает в подъезде. Маня врезается в железное полотно двери и с возмущенным ором отскакивает.

А я подлетаю к Руслану. Хватаю его за отвороты рубашки, чувствуя под пальцами горячую, влажную от пота ткань, и с силой дергаю на себя. Ткань натягивается, пуговицы жалобно поскрипывают. Вот-вот отрвутся.

— Ты что творишь, идиот?! — рявкаю я прямо ему в лицо.

Славик тут же переводит камеру на нас.

Я вглядываюсь в глаза Руслана Александровича. Они черные, абсолютно бешеные. зрачки расширены так, что радужки почти не видно.

В них плещется такая ярость, что меня пробирает холодная дрожь.

От него разит горьким и едким адреналином, злостью и терпким мужским запахом пота. Это жгучее густое амбре обжигает меня изнутри.

Вразумлять Руслана сейчас — это все равно что голыми руками разъяренного медведя останавливать и просить о дружбе.

— Я твоему бывшему, кажется, нос сломал, — хрипит Руслан, и от его дыхания у меня мурашки по коже. — Ему бы в больничку… — он кривит губы в усмешке, — кривоносый теперь будет… Хорошенький бывший у тебя… был.

И тут до меня доходит, а ведь мне абсолютно, вот ни капельки не жалко Вадима. Сейчас мне всё равно на него, будто его не существует в этом мире.

Ни его сломанного носа, ни его унижения.

Меня волнует только мой злой, взбешенный босс, и у него на виске уже наливается багровый, страшный синяк.

Я, сама не отдавая себе отчета, поднимаю руки и начинаю ощупывать его лицо.

Мои пальцы дрожат, как в лихорадке.

Кончиками я касаюсь его скулы. Под кожей перекатываются желваки.

Провожу пальцами выше до виска. Пульсирующая жилка бьется под подушечками, кожа вокруг синяка горячая, налитая жаром и кровью.

Осторожно, почти невесомо, трогаю припухлость. Руслан даже не морщится, только смотрит.

Потом мои пальцы скользят ниже по колючей щетине на щеке Я чувствую каждую жесткую волосинку его короткой бороды. Челюсть под кожей — каменная.

Руслан сейчас напряжен до предела.

Я замираю, когда вдруг понимаю, что делаю.