Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 99 – Арина Арская

— Не ожидал такого поворота? — спрашиваю я ехидно.

Лучшая защита — это нападение.

Это я не ожидала того, что схвачу моего босса за его боевой скипетр и теперь мне нельзя показывать испуг и смущение.

А ещё я не могу разжать пальцы. Мышцы ниже локтя свело судорогой, что приходит от сильного напряжения и резкого движения. Рука закостенела в неестественном положении, и приказы мозга "разжать и отпустить" не срабатывают.

Мне надо выиграть время. Надо, чтобы судорога ушла, но пока… я держу Руслана за его сокровище.

А он молчит.

Губы сжаты в тонкую линию. Он дышит тяжело, прерывисто, и его грудная клетка вздымается под чёрной рубашкой.

Я ведь так и знала, что нельзя было заходить в лифт!

Я вдыхаю запах Руслана. Терпкая кожа, горькая смола, лёгкий дымок и нотки животного мускуса. Он заполняет тесное пространство лифта, смешивается с моим парфюмом.

— Сейчас я тебе всё разъясню как следует, — говорю я уверенно, — а ты внимательно слушаешь и молчишь, большой босс.

Глава 55. Напугал ежа

— Вот это у тебя хватка, Ромашкина, — сипло и напряжённо выдыхает Руслан.

Его голос вибрирует где-то у моего виска. Горячее дыхание обжигает кожу, и по моему позвоночнику пробегает предательская дрожь жара, но я давно не трепетная лань.

Буду играть сильную и суровую тётку до конца. Другая просто не справится с Русланом

— Ты сейчас либо мне моё хозяйство оторвёшь, либо выкрутишь. Нежнее, Ромашкина… Нежнее… Это же, в конце концов, больно…

Я прищуриваюсь. Мои пальцы всё ещё сжимают его достоинство. Судорога в кисти никуда не делась, и я ничего не могу с этим поделать.

— Во-первых, — говорю я тихо и раздельно, — Мое имя Нина.

Руслан замирает. Его кадык дёргается на жилистой шее.

— А во-вторых, — продолжаю я, — я попросила тебя молчать.

И он замолкает.

Не дёргается и не моргает. Похоже, правда боится, что я ему откручу “его лампочку”.

Пальцы уже онемели.

— Ты большой, седой и упрямый мальчик, — начинаю я тихо.

Руслан вздрагивает всем телом.

— Другими словами, Руслан, — я делаю паузу, наслаждаясь моментом, — ты эмоционально незрелый и инфантильный мужик.

Он открывает рот. Закрывает. Опять открывает. И закрывает. Ноздри раздувает.

— И ты меня боишься, — говорю я и делаю зловещую паузу.

Руслан шумно выдыхает. Он всё еще твёрдый под моими пальцами.

— Это, конечно, очень мило, что ты заговорила о страхе, — наконец выдавливает он хрипло, — но это ты сейчас должна бояться, а не я.

— Я тебе понравилась с самого первого взгляда, — игнорирую его ответ. — Поэтому ты сразу начал мне хамить. Именно поэтому ты сразу решил меня унижать.

Руслан поджимает губы. На его скулах ходят желваки.

— Я тебе нравлюсь, — продолжаю я твёрдо и без лишненго смущения. — Ты хочешь меня. Тебя буквально колотит от перевозбуждения.

Руслан с присвистом выдыхает.

— Но ты боишься, очень боишься признать того, что тебя, крутого властного мужика, тянет к серой мышке в разводе.

Руслан стискивает зубы так, что на скулах проступают белые пятна.

— И о, ужас, — я приподнимаю бровь, — у тебя встаёт на женщину после сорока. На её морщины, на тело не первой свежести. Ужас какой, да?

Он шумно втягивает воздух через нос. Его ноздри раздуваются, как у быка перед атакой.

— Это ведь совсем не статусно, верно? — я наклоняю голову набок, рассматривая его разъярённое лицо. — Такие, как ты, если и должны кого-то тащить в постель, то молодых и сочных, ведь только такими можно попонтоваться перед другими мужиками.