Книга Бывший. Ворвусь в твою жизнь, страница 27 – Арина Арская

— Ты счастлива?

— Я сплю, Мила, — недовольно ворчит мама.

— Не спишь.

— Счастлива.

— Нет.

— Мила, мое счастье не было сосредоточено только на твоем отце.

— Почему ты тогда одна?

— То, что я не выскочила замуж, не значит, что у меня не было мужчин.

— Что?! — я аж подскакиваю с кровати.

— Поэтому я об этом не распространяюсь, — мама вздыхает и переворачивается к стене лицом.

— И кто?!

— Какая разница?

— Мама! — зло шепчу я.

— Боже, у меня дочь — монашка.

— Мама!

— Мне не понравилось замужем, — мама елозит головой по подушке. — Вот честно. Из всех плюсов замужества — только дикая дочь.

— И сейчас есть кто-то?

— Я сплю.

Упрямо замолкает и не реагирует на мои расспросы. У меня нарастает желание кинуться к Адаму и поделиться тем, что моя мама… совсем не монашка, которая все эти годы страдает по неверному мужу.

Я все понимаю. Я современная женщина, но, кажется, я хотела бы, чтобы мама гордо любила отца. В одиночестве.

— Какая я дура, — шепчу я и прячусь под одеяло.

— Нет, — сонно отвечает мама. — Ты хорошая… любимая…

Ворочаюсь в тишине. За стеной спит Адам и Ваня, и я не знаю, что нас всех ждет и как я со всем справлюсь, если совершенно не знаю жизни в ее сложностях, к которым я не готова.

И снится мне всякая тревожная ерунда. От меня убегает Ваня к Адаму, который подхватывает его на руки и уходит к размытой женщине. Я кричу, вязну ногами в черной луже по колено, и меня никто не слышит, а затем я в Адаме вижу отца, а в Ване — маленькую себя. Размытая женщина становится мамой, которая берет и исчезает.

— Мам, — маленькие теплые ладошки обхватывают мое лицо, — Мааааам… Мама… Мам…

С судорожным вздохом открываю глаза, и Ваня награждает меня чмоком в нос:

— Мамуля, — а затем валится на меня всем телом, и я крякаю от неожиданности.

— Папа завтрак приготовил…

В нашей жизни появился папа с завтраком. Я бы умилилась, но я Адаму не верю.

Сейчас очарует всех, приручит, а затем сделает больно. Так больно, что потом Ване будут сниться кошмары.

— Просыпайся, — сползает с кровати и стягивает с меня одеяло. — Мам.

— Встаю, сына, — сажусь и тру опухшие веки. — Встаю.

— А еще мы переезжаем, — Ваня смотрит на меня круглыми глазами.

— Что?

— Так папа сказал, — пожимает плечами. — Почему он не хочет жить тут?

— Я не знаю…

Медленно и недоуменно моргаю. Мозг отказывается воспринимать очешуительные новости о внезапном переезде. Я даже не могу возмутиться, потому что кошмар не отпускает из липких лап.

— Ему не нравится у нас?

— Возможно, — сглатываю кислую слюну и поджимаю пальцы на ногах.

— Па! — кричит Ваня, разворачивается и шлепает к двери. — Па!

— Что?

Меня накрывает странное чувство изумления. До этого момента в нашей квартире не было слышно громкого мужского баритона.

— А как же садик?

— Мы решим этот вопрос, — голос Адама спокойный и невозмутимый.

— Я не хочу другой садик, — Ваня выходит из комнат, озадаченно почесывая затылок. — А футбол?

— И с футболом разберемся, — отвечает Адам. — Маму разбудил? Или мне идти ее будить?

— Ой, хочу спать, — падаю на кровать и накрываюсь одеялом.

Ваня заглядывает в комнату, хмурится и жует губы, а затем орет:

— Папа! Иди будить маму! Меня она не слушается!

Уходит, недовольно и громко шлепая босыми ногами, и бурчит: