Онлайн книга «Бывший. Ворвусь в твою жизнь»
|
— Эта пони, мать твою, любит всех! Почему она тебя невзлюбила, Мила?! Самая дружелюбная пони из всех пони, которых мне предложили! Самая контактная! Самая очаровательная пони! — Вот и женись на этой пони, если она такая самая-самая! — Дура! — рычит Адам. — Какая же ты дура, Мила! Конфетка согласно ржет и не отстает от нас. — Ах, дура?! То тогда самая-самая дура! — Да кто спорит! — Козел! — Самый-самый козел! — Ненавижу тебя! — И ты это говоришь тогда, когда от меня зависит твоя единорожья жизнь?! — повышает в гневе голос и сворачивает направо. — Тоже мне рыцарь! — Какая дама, такой и рыцарь! Выныривает из леса: — План такой! Мы заманиваем Конфетку в загон, и я тебе выкидываю за ограду! — Что?! Залетает в загон, я взвизгиваю в ожидании смертельного броска через ограду, но он вбегает в логово Конфетки, захлопывает дверь и швыряет меня на стог сена в углу. — Такого в моей жизни еще не было! — зло выдыхает он. А сарай реально под конюшню мимикрирует. Тут есть уменьшенная версия стойла, а на стене напротив — седло и сбруя. — А на ней и кататься можно? — Не тебе, — Адам приглаживает волосы, а за дверью всхрапывает Конфетка. — Да я и Ваню к ней больше не подпущу! — И как ты ему это объяснишь? — Скажу, что пони твоя бешеная стерва, — отплевываю соломинку и пытаюсь встать. — И что находится рядом с ней опасно! — Это она в тебе что-то учуяла, — Адам щурится и окидывает меня изучающим взглядом, а затем тихо говорит, — раздевайся. — Что?! — Снимай шкуру единорога! — Да щас! — Я думаю, что она драконит Конфетку. — Да щас! — упрямо повторяю я. — Никакого тебе стриптиза! — У тебя под ней футболка и шорты, — рычит Адам, — что ты ломаешься? — Точно, — смущенно бурчу я, и у меня, наконец, получается подняться. — Я забыла. Адам выглядывает из-за двери и тут же захлопывает ее, когда раздается разъяренное ржание. — Кто бы мог подумать, что ты взбесишь даже пони? Расстегиваю пижаму: — А ты почему здесь? Ты разве не поехал к своей Насте? — Как видишь, нет, — сухо отвечает он. — Значит, я угадала, — стягиваю пижаму, которая застревает в ногах у кроссовок. Я теряю равновесие и опять падаю в стог сена. Адам вскидывает бровь, флегматично наблюдая за мной: — Да ты сама грациозность. — Заткнись. Мне приходится скинуть кроссовки, и только потом снять единорожью шкуру, которую я зло кидаю в Адама: — Может, тебе стоило к Настеньке все-таки поехать? — Да что ты заладила? — Она за тобой ухаживала! Был рядом! Да? Адам выкидывает пижаму за дверь, игнорируя мою глупую ревность. Конфетка всхрапывает. — Да, ухаживала и была рядом, — Адам закрывает дверь и скрещивает руки на груди. — И я ей хорошо за это платил, Мила. — И в ее обязанности входило что-то еще кроме… — Да, входило, — перебивает меня и усмехается. — Тебе-то какое дело? — Так ты нанял шлюху-сиделку? — Да. — И тебе не стыдно? — возмущенно охаю. — Я, может, ходить не мог, но импотентом я не был, — голос становится холодным и отстраненным. — Я не был в состоянии бегать по шлюхам, Мила, а Диану после аварии я к себе не подпускал. — И она все это терпела? — в ужасе шепчу я. — Будто у нее был выбор, — хмыкает. — И Настя была согласна? — Я же хорошие деньги предложил. — Отвратительно, — поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь от сухих соломинок. Адам пялится на мои ноги. |