Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 71 – Арина Арская

— Все ты понял.

Я отстраняюсь и делаю несколько неуверенных шагов к крыльцу ресторана. Пусть у меня невысокие каблуки, но ощущаются они как двенадцати сантиметровые шпильки. Еще один шаг, и я хватаюсь за локоть Миши, который успевает закрыть, машину и подойти ко мне.

— Я к твоим услугам, — заявляет он, приподняв согнутую в локте руку, и с улыбкой косится на меня.

— Мы все равно разводимся, — повторяю я свою мантру шепотом.

— Я же с тобой не спорю, — вздыхает.

Несколько шагов, и мы останавливаемся у невысокой лестницы. Серьезное препятствие, но я решительно поднимаю ногу, которая вновь вся оголяется, и ставлю ее на первую ступень.

И все.

Понимаю, что я не в силах подняться даже на одну ступеньку. Перевожу испуганный и разочарованный взгляд на Михаила, который в следующее мгновение молча и уверенно подхватывает меня на руки.

Я резко выдыхаю из себя весь воздух.

— Я думаю, что роль бывшего мужа не так уж и плоха, — Михаил поднимает на пару ступеней и смотрит на меня с улыбкой, — ты же всегда меня называла сволочью, а как настоящая сволочь я должен стать бывшей сволочью. И, — он скалится в нехорошей улыбке, — и у нас же дети. Столько поводов для встреч, скандалов и упреков.

— А еще наш развод отличный повод жениться на Алине, — я предпринимаю последнюю попытку укусить Михаила, и у меня получается. — Как ты и хотел.

Его взгляд мрачнеет, и он отвечает:

— Справедливо.

— А я не хотел вас, Надежда, оперировать, — признается Евгений и смотрит на Михаила, — сколько раз я отказывал тебе?

У Евгения есть едва заметный приобретенный за годы жизни в Европе акцент.

Мягкий такой, переливчатый, и он диссонирует с внешностью талантливого, хирурга: черты лица острые, резкие и пугающие. Ему лет сорок. Высокий, и на голове ни одного волоска.

Похож на Кащея в молодости. Глаза серые, внимательные и цепкие, и я лично не могу выдержать его взгляд дольше трех секунд. Михаил может, а я — нет, потому что мне кажется, что он читает мои мысли. Он же в моих мозгах ковырялся.

А еще у него очень длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями: профессия обязывает держать руки в порядке.

— Шесть раз, — отвечает Михаил.

— А потом он написал мне длинное письмо с угрозами, что найдет меня, — Евгений смеется, — возьмет за шкирку и притащит на операции. И что лучше мне добровольно согласиться на операцию… Я был очень впечатлен, — подается в мою сторону, — не испуган, а впечатлен, и я даже в красках представил, как мне приходится оперировать ваш очаровательный мозг в каком-нибудь подвале в окружении злобных амбалов…

— Ты бы не в подвале оперировал, а в клинике, — цыкает Михаил.

— Персонал которой ты бы захватил в заложники?

— Я не бандит.

— А угрожать умеешь, как бандит, — Евгений смеется и вновь смотрит на меня в любом случае, — ты стала моей победой. Я уже парочку статей написал, а видео с моей операции разошлись по рукам известных нейрохирургов всего мира, — щурится на меня, — я не верил в этот успех.

— Не верили и взялись за операцию?

Мне почему-то обидно слышать, что Евгений не верил в успех операции. Выходит, что единственным человеком, в котором жила вера, был Михаил, как бы это ни было нелогично?

— Я уже сказал, что Миша меня впечатлил угрозами, — обнажает свои белые крупные зубы с заостренными клыками, — а еще и гонораром. Ты одна из самых дорогих девочек, которые были у меня.