Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 80 – Арина Арская

— Нет, не поверит…

— Словам, вероятно, не поверит, но той записи, что я тогда сделала, — с угрозой прищуриваюсь и подаюсь к Инне, — поверит. Как ты там сказала? — передразниваю ее голос. — Может быть, ты что-нибудь там выключишь, а потом включишь? Или пузырек в капельницу пустишь?

— Я не говорила такого! — рявкает на меня и сжимает мои плечи до боли. Ее начинает трясти. — Я была не в себе… Я боялась за сына…

Входная дверь позади Инны распахивается, и на пороге замирает ее муж Игорь в одних пижамных штанах:

— Можно поинтересоваться, какого черта тут у вас происходит? — голос хриплый, глаза опухшие, а брови нахмурены. — Два часа ночи. Инна, объясни, пожалуйста, почему к нам заявилась администраторша из клиники Надежды?

Узнаю в его голосе строгие нотки Михаила.

Инна загнанно оглядывается на Игоря и ее трясет сильнее, будто на морозе.

Сглатывает:

— Все в порядке, милый. Иди спать.

— Объясни, что происходит.

— Ты не поймешь, — всхлипывает. — Тебе не надо этого знать…

— Я твой муж, — Игорь меняется в лице, и в его глазах проскальзывает тревога, — от меня не должно быть секретов.

Как мило, боже. Он, похоже, действительно любит эту мразоту.

— Ты будешь злиться.

— Говори.

— Я… — она резко отпускает мои плечи, отступает и прячет лицо в ладонях с судорожным шепотом, — просила эту рыжую гадину… убить… Господи, он же не простит меня…

— Кого, Инна?

— Надю, — сипит Инна, а я мило улыбаюсь Игорю, у которого вытягивается лицо в недоуменную харю. — Я хотела помочь ей… Помочь Мише…

Игорь неожиданно шагает ко мне, дергает к себе за руку и мрачно заглядывает в лицо:

— Пошла прочь.

— У меня есть запись…

— Засунь ее себе в одно место, — прищуривается, после оглядывается на притихшую Инну, — ты сама признаешься нашему сыну. Нашему сыну и Надежде.

— Но… — она убирает ладони от лица.

— Никаких но! — гаркает, и по подъезду с высокими потолками и просторным холлом прокатывается разъяренное эхо. — А теперь иди спать. Завтра опять будешь ворчать, что опухшая проснулась.

Мне снится моя смерть, а после похороны, на которых Михаил мрачно смотрит на мой белый красивый гроб, затем кидает горсть земли на крышку и уходит вместе с нашими детьми, крепко сжав их руки.

Не оглядывается.

Сон настолько реальный, что я чувствую запах влажной земли и мелкого дождика, но больше нет ни физической, ни душевной боли.

Я не кричу вслед Миши, не плачу и не боюсь.

Я умерла, и земная жизнь меня больше не интересует. Все эти страсти, драмы, обиды, любовь, ненависть.

Все это пустое для мертвых. Сердце больше не бьется, а мозг не горит жизнью, Миша с детьми стали для меня лишь песчинками во холодной вселенной.

Потом я вижу, как Михаил знакомит детей с Алиной, а они ее не принимают, как бы она ни старалась найти к ним подход, и они покидают наш дом.

Михаил мрачнеет с каждым днем все больше и больше. Спит мало, и даже снотворные не помогают.

Но мне все равно. Я — лишь тень на стене, без чувств и сердца.

В один из дней, когда Алина хочет обрадовать Михаила ложной беременностью, он на трассе на несколько секунд отключается и теряет управление.

Его машина встречается с грузовиком, и мир живых теряет моего мужа. Наши дети становятся сиротами, а Алина идет на аборт, потому что у нее никогда не было трепета перед маленькими ручками, ножками и беззубой слюнявой улыбкой. Она родилась с мертвой душой.