Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 79 – Арина Арская

Не он, так его мамаша мне отстегнет денег, ведь она не хочет, чтобы вскрылась наш маленький секрет.

— Мы так и будем стоять у входной двери?

Она не собирается пускать меня в квартиру. Наверное, не хочет будить муж и посвящать его в наши женские делишки.

— Зачем ты приехала? — шипит Инна. — До утра не терпит?

— Нет, — скрещиваю руки на груди, — и я тебе писала, и звонила, но ты меня проигнорировала.

— Я ложусь спать в девять! Для кожи полезно! Ты еще молодая, и тебе не понять.

Какая противная тетка. Мне, можно сказать, даже повезло, что она не стала мне свекровью.

Хотя я подозреваю, что узнай она о планах Миши объявить о нашей связи в открытую, то она бы была недовольна, ведь уговор был другой, а я, такая бессовестная, начхала на него.

— Надя вернулась, — тихо заявляю я и выжидаю зловещую паузу.

— Уж я-то в курсе, — цедит сквозь зубы. — Очнулась наша спящая красавица.

Инна явно недолюбливает Надежду. Конечно, она, как любая чокнутая мать с комплексом “яже мать и мой сыночек заслуживает большего” хотела бы в жены для Миши другую женщину.

Покрасивее, поумнее, побогаче. Все, как обычно.

Типичная свекровь.

— А Мише я больше не нужна, — мило улыбаюсь я. — Он кинул меня. Сегодня вечером. Пришел и кинул. Опять жену любит.

Может, стоило Михаила помурыжить несуществующей беременностью, потрепать нервы его Надюшке и их детям пообещать, что у них будет новый братик или сестричка?

Нет. Опасно. Миша больше не в горе, и у него мозги заработали четко и логично.

Потащил бы меня на ультразвуковое исследование, и довольно быстро выяснил бы, что я его обманываю, а мужики не очень любят, когда их вот так обманывают.

Мне бы серьезно прилетело.

Он многое прощал милой и глупой Алине, а хитрой и лживой стерве — нет.

— Это было ожидаемо, — Инна встает вплотную и шипит мне в лицо, — мы это уже обсудили. Да, не нужна. Тебе больше не надо утешать моего сына. Он пришел в себя.

Она, правда, думает, что я сейчас покорно приму то, что меня кинули, и то, что я осталась ни с чем?

Ошибается.

— Я думаю, что вашему сыну не очень понравится то, что вы очень слезно просили меня приглядеть за ним, — тихо посмеиваюсь, — отвлечь его, и…

— Заткнись.

В ее глазах вспыхивает страх. Люблю, когда люди осознают, что оказались в ловушке, в которую сами себя загнали.

Обожаю это чувство превосходства. Я аж чувствую сладость на языке, а между лопаток и в груди растекается тепло.

— Он тебе не поверит, — хватает меня за плечи и зло встряхивает, — если он кинул тебя, то понял, что ты подлая и лживая дрянь, которая пользуется слабостью других. Их болезнью. Страхами и отчаянием.

Это все лишь пустые слова, чтобы прикрыть свою гнилую душонку. Такие, как Инна, любят оправдываться красивыми речами и слезами, а на деле в них ни жалости, ни раскаяния, ни любви.

Уж я-то знаю, потому что я и Инна в этом похожи. Мы прячемся за масками доброжелательности, слабости, доброты, а на деле — хищницы и хитрые стервы, которые используют других.

Она и меня хотела использовать, но я прекрасно знала, что попытка “помочь Наденьке” может аукнуться мне тюрячкой на долгие-долгие годы. И ко всему прочему я была уверена, что Надя сама отойдет в мир иной.

— Мой сын поймет, что ты просто пытаешься оговорить меня. Подставить, — голос дрожит паникой.