Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 15 – Арина Арская

— Ты такая непослушная! — обиженно говорит Денис и зло щурится на меня, складывая ручки на груди.

Вылитый дед.

— Я просто очень люблю рассказывать сказки, — признаюсь я. — И потому что мне очень… мне очень хотелось рассказать тебе сказку про сердитого, злого и очень, очень колючего ёжика.

Я прищуриваюсь на Дениску. Он затихает на «про очень колючего ёжика».

— Но у этого ёжика было очень мягкое, пушистое и нежное пузико, — продолжаю я заговорщицки, — которое он никому, никому не показывал.

— Фу, какая глупая сказка, — фыркает Дениска, но его глаза уже не такие сердитые. В них промелькнула искорка любопытства.

— А ты бы какую тогда сказку рассказал?

— Я бы рассказал, что этот ёжик был смелым воином! — глаза Дениски вспыхивают вызовом. — И он отправился в великое путешествие к сильному волшебнику, чтобы попросить…

Он резко замолкает. В его глазах на секунду загорается уже не вызов, а страх, дикая печаль, тоска. Такая глубокая, что я вся обмираю.

Он поджимает губы, торопливо, почти панически, прячется под одеяло. Вместе с головой. Из-под горки одеяла доносится его приглушенный, но властный шепот:

— Всё, я сплю. Спокойной ночи.

Я сижу и смотрю на на одеяло под которым спрятался мальчик с ранено-гордым сердцем. Наверное, любая другая няня ушла бы и оставила ребёнка наедине с его демонами, но я сейчас действую по большей части как мать.

Я осторожно ложусь на кровать поверх одеяла и обнимаю.

— Так о чем смелый ёжик попросил бы великого волшебника? — тихо спрашиваю я.

Он зло брыкается.

— Отстань!

— Не отстану, — тихо говорю я и прижимаю его к себе крепче, чувствуя под тканью пижамы и одеяла его хрупкие плечи. — Все будет хорошо, Денис. Я рядом.

По его телу проходит судорожная волна истерики. Он весь вздрагивает.

Слышу, как он глухо всхлипывает, пытаясь подавить рыдания, а после утыкается лицом в подушку, стараясь сделать это бесшумно.

Я вздыхаю и продолжаю его обнимать. Крепко-крепко, как когда-то обнимала своих детей, когда им было больно и страшно.

Я больше не задаю вопросов. Я просто лежу и обнимаю Дениску, который постепенно затихает, его дыхание становится ровнее и глубже, а тело обмякает. Он засыпает. Я вслушиваюсь в его размеренное дыхание, в этот тихий, беззащитный звук.

Осторожно, чтобы не разбудить, убираю край одеяла с его головы, чтобы ему дышалось легче. Целую его в висок, чувствуя под губами мягкие, детские волосы и тонкую, горячую кожу. Затем аккуратно, бесшумно сползаю с кровати.

Подхватываю стакан с остывшим молоком и на носочках иду к двери. Прежде чем выйти, я предварительно выглядываю в щель.

И не зря.

Потому что в метре от двери, в тени коридора, неподвижный и громадный, притаился мрачный хозяин дома.

Сердце у меня замирает, а потом принимается колотиться с бешеной скоростью.

Вот черт! Хочу спрятаться обратно в комнату Дениски и уже начинаю прикрывать дверь, но Марк Валентинович делает резкий выпад вперёд. Его рука, сильная и жилистая, хватает ручку и с силой дёргает её на себя, вынуждая меня все же выйти к нему в коридор.

Он молча, с тихим щелчком, прикрывает дверь в комнату внука. Я, чувствуя себя пойманной с поличным, медленно и крадучись разворачиваюсь и делаю первый шаг, чтобы унести ноги.

Сделаю вид, что его тут нет.

— Стоять, — шепотом приказывает он.