Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 79 – Арина Арская

Ее голос звучит так громко, что я инстинктивно отодвигаю телефон от уха.

— Так, подождите, — пытаюсь говорить строго, но голос предательски дрожит. — Вы заперли в чулане сына Марка Валентиновича?

— Да, заперла! — живо подтверждает мама. — Он тут начал выпендриваться, важничать, а я его — раз! — и в чулан, и на замок! Пусть о своем поведении подумает. А еще… — ее голос понижается до заговорщицкого шепота, — если этого перца хохлатого еще в чувство привести, перевоспитать, то… — хитрая пауза, — можно и женить его на нашей Ленке. Парень-то видный, из хорошей семьи!

— Бабуля, хватит! — возмущенно ухает Лена на другом конце. — Какой женить?! Выгнать его надо!

— Ты с таким-то отношением к жизни засидишься в девках! — парирует мама. — Раз пришел женишок, то надо брать!

— В общем, мама, — Лена сокрушенно вздыхает, и в ее голосе вздрагивает обида, — я не знаю, че делать. Он там сидит в чулане, бабушка отказывается выпускать, сам он орет, стучит и угрожает нам всеми мыслимыми карами. Надо бы тебе приехать. И сказать ему, что все, что он наговорил про тебя — чушь собачья.

— Господи… — выдыхаю я, закрывая глаза. В висках начинает стучать напряжение и злость. — Да выпустите вы этого Илью из чулана! Немедленно! Пусть идет с Богом! ничего я не буду ему доказывать!

— А вот не выпущу, пока он не успокоится и не попросит прощения за хамство! — рявкает в трубку моя мама.

— Мам, пожалуйста, приезжай скорее, — умоляюще шепчет Лена. — Мне завтра на пары, а они мне спать не дают!

Сбрасывает звонок. В трубке раздаются короткие гудки.

Я медленно опускаю руку со смартфоном, прижимаю его вновь к груди. В голове — каша из паники, стыда и раздражения.

Моя мама заперла младшего сына Марка в чулане. Замечательно.

Чувствую чей-то взгляд на спине. Медленно поворачиваюсь.

В полумраке коридора, всего в паре шагов, стоит Марк Валентинович. Волосы взъерошены, на рубашке влажный след от слюней Маши

Смотрит на меня и медленно моргает. Еще не проснулся.

— Вашего… второго сына Ильей зовут? — жалобно, почти шепотом выдавливаю я.

Марк медленно, очень медленно кивает. Его челюсть напрягается.

Я пытаюсь улыбнуться, но получается какой-то жуткий, виноватый оскал. — Моя мама… — нервно сглатываю, — заперла его в чулане и отказывается выпускать. Мне… мне надо ехать. Спасать вашего сына от моей мамы.

Он продолжает смотреть на меня. Несколько секунд тишины, нарушаемой только моим прерывистым дыханием. Потом он тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу, сгоняя остатки сна.

— Тогда поехали, — говорит он мрачно, но твердо. — Разберемся.

— А дети? — тут же спрашиваю я, кивая головой в сторону двери.

— Детей можете оставить на меня, — из глубины коридора, из тени, звучит ровный, безэмоциональный голос Виктор.

На пороге своей комнаты, в идеальном темном халате, стоит Виктор. Кажется, он вообще не ложился. Его седые волосы безупречны.

— Пока вас не будет, я же с ними как-то справлялся, — добавляет он, и в его тоне проскальзывает легчайший, почти неуловимый укор.

И готовность помочь. Он не бросит детей.

Марк бросает на него короткий кивок — благодарность, приказ, доверие.

— Одевайся, — говорит он мне уже повелительно, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Жду в машине через пять минут.