Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 77 – Арина Арская

— Марк… — она вдруг всхлипывает.

Искренне? Нет. Это очередная попытка манипуляции:

— Я была не права.

— Да, — медленно киваю я. — Была не права, но мне всё равно. Проваливай из моего дома.

По лестнице к нам уже поднимаются двое охранников — Олег и Игорь. Крупные, спокойные. Их шаги тяжёлые, но почти беззвучные.

Я отворачиваюсь от Пелагеи. Прохожу мимо и киваю Виктору, который тоже отвечает мне сдержанным кивком.

Иду в сторону детских комнат. На спине чувствую горящий взгляд Пелагеи, после следуют крики:

— Не трогайте меня! Я тут хозяйка! Как вы смеете, бестолочи?!

Да, сегодня я действительно готов умереть от детских обнимашек и пусть душат меня эти трое чертят посильнее. От всего сердца.

Из комнаты Дениски, когда я приближаюсь, выглядывают три испуганных личика. Ира, Денис, Машуня. Увидев меня, они переглядываются и мгновенно исчезают, как мышки, захлопывая дверь.

Я останавливаюсь у их двери. Из глубины дома доносятся приглушённые, но всё ещё яростные возгласы Пелагеи.

Я медленно открываю дверь в комнату Дениски.

Дети стоят у стены, прижавшись друг к другу. Смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Напряжённые, и совсем не понимают, чего ждать. ГПохоже, готовы ко всему — к крику, к гневу, к изгнанию.

Я прохожу мимо них. шагаю к широкой кровати Дениски. Падаю на неё спиной. Матрас пружинит под моим весом. Закрываю глаза.

В комнате тишина. Так тихо, что слышно только моё тяжёлое дыхание и учащённое сопение Маши где-то рядом.

Проходит минута. Может, две.

— Дедуля… совсем с ума сошёл? — наконец, тоненьким шёпотом спрашивает Маша.

Я открываю один глаз. Вижу её — стоит в двух шагах, смотрит на меня с любопытством маленького психиатра.

— Да, — вздыхаю я. — Совсем. И я пришёл, чтобы вы меня задушили обнимашками. Как и угрожали. Или это были пустые угрозы?

Воцаряется новая пауза. Потом слышу шорох. Осторожные шажки. И первая ко мне на кровать заползает Маша. Её маленькие, тёплые лапки хватают меня за руку.

— Ну… если ты сам просишь… — говорит она серьёзно. — Тогда задушим.

Потом подходит Ира. Она садится на край кровати и осторожно, будто боясь обжечься, кладёт свою голову мне на плечо.

Дениска стоит в стороне, хмурый. Но потом, с тяжёлым, почти моим вздохом, плюхается на кровать с другой стороны. Не обнимает. Просто сидит, прижавшись боком.

И вот они. Все трое. Окружили. Маша уже вовсю обвилась вокруг моей руки, Ира прижалась, а Дениска, хоть и делает вид, что просто сидит, всем своим видом говорит: «Я тут. Я с тобой».

От их тепла, от этого молчаливого, неловкого, но такого искреннего участия в груди что-то тает. Тает окончательно, а на глазах выступают слезы.

— Как-то вы слабо душите, — хрипло говорю я. — Я ещё дышу.

Маша тут же вжимается в меня со всей силы. Ира обнимает за шею. Даже Дениска наваливается.

И я… я смеюсь. Тихо, сдавленно. Потом громче. Это смех облегчения. Смех дурака, который чуть не потерял что-то важное, но вовремя одумался.

Нет, не так. Я не сам одумался. Меня заставили одуматься. Заставила… Заставила Наталья. Он не побоялась, не испугалась и толкнула меня на встречу к внукам. на встречу бесхитростной и безусловной любви, которая стала моим освобождением.

И не ради денег она это сделала, не ради каких-то скрытых мотивов. Она увидела меня, детей, Марину и поняла, что меня и детей надо спасать.