Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 54 – Арина Арская

Она поправляет мою подушку, и прячет под нее смартфон с включенным диктофон.

Это я ее попросила. Свой телефон я забыла.

Сегодня я буду вести разговор с Альбиной. Под запись. Я, может, запишу что-нибудь интересное для Демида.

Абрамова стоит у моей кровати, хмуря свои густые, будто нарисованные углём, брови.

— Я всегда мечтала о младшей сестре, — говорит она сердито. — А теперь не хочу.

Возвращается на свою койку.

Я перестаю жевать, слушаю. Её голос грубоватый, хрипловатый от долгого молчания.

— Вдруг моя сестра тоже бы решила увести моего мужа? — Она издаёт короткий, сухой смешок, отмахивается рукой, на которой поблёскивает простенькое колечко. — Хотя, вряд ли. Моего мужа хрен стащишь с дивана, он вообще лишний раз не хочет шевелиться. Я бы уже сама его куда-нибудь сплавила.

Она снова фыркает, стягивает с волос резинку. Её темные, густые, как грива, волосы рассыпаются по плечам.

Она садится на свою койку напротив и начинает заплетать тугую, тяжёлую косу. Движения её рук резкие, уверенные.

— Слушай, — говорю я тихо, разворачиваясь в её сторону и слабо улыбаясь. Улыбка даётся с трудом, будто мышцы лица забыли это движение. — Я бы хотела остаться с сестрой наедине.

— Так я вас оставлю, — с готовностью кивает она, завязывая конец косы. — Я вот на твоего мужа посмотрела. Теперь хочу на сестру посмотреть. Как увижу её, так сразу же и уйду. Это же так интересно — смотреть на чужих родственников, а потом о них сплетничать.

Она подмигивает мне. И смеётся, но смех этот беззвучный, только глаза смеются. — Я та ещё сплетница, но тебя… Ну, о тебе сплетничать я не буду. Ты мне нравишься. А вот о твоей сестре… — она делает театральную паузу, встаёт, — надо на неё посмотреть. Может быть, она идеальная героиня для сплетен. А таких людей… — Абрамова широко, почти до ушей, улыбается, обнажая свои крупные зубы. — А таких людей, на самом деле, очень мало.

Она направляется к двери, и в этот момент раздаётся тихий стук по косяку. Не громкий, не настойчивый, а такой, каким стучат, когда не хотят мешать, но очень хотят войти. В этом «тук-тук-тук» я узнаю Альбину.

Я невозмутимо отправляю в рот новую порцию капусты. Дверь медленно приоткрывается, и в щель проскальзывает моя сестра.

Она одета в узкие, как вторая кожа, голубые джинсы и белую водолазку из ангоры с высоким горлом. Её волосы, цвета спелой пшеницы, собраны в высокий блестящий хвост. Она мило улыбается, натягивая длинные рукава водолазки на ладони, играя в смущение и нерешительность. Её движения отточенные, будто отрепетированные перед зеркалом.

— Ой, какая хорошенькая у тебя сестра! — заявляет Абрамова, остановившись у порога. — Ну, прямо ангелочек.

Альбина не смотрит на неё. Её глаза, большие, голубые, как незабудки, прикованы ко мне. — Привет, Миневра, — шепчет она, делая несколько шагов к моей койке. Она неловко заправляет выбившийся шелковистый локон за ухо, продолжая играть саму невинность.

Абрамова громко хмыкает, закидывает свою тяжёлую косу за плечо. — Была вот у меня тоже соседка, такая же милая и замечательная. И все называли её ангелочком, — она рывком встаёт с кровати. Альбина с опаской косится на неё. — Да, так и называли. Ангелочком, — повторяет Абрамова и проходит мимо Альбины тяжёлым, уверенным шагом. У самой двери она оборачивается, её взгляд бьёт прямо в шокированное лицо сестры. — А потом оказалось, котят по ночам резала. Вот так вот. — Она снова хмыкает. — Такие они, эти все ангелочки.