Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 51 – Арина Арская

Так же и сейчас. Эту темную, иррациональную ревность нужно перевернуть. В гнев. В праведное возмущение. В ненависть к Минерве. К ее безответственности, к ее похотливости и ее распущенности.

Я делаю шаг к нему, сокращая дистанцию. Поднимаю лицо, заглядываю в эти черные, горящие глаза. Ванильный запах моих духов смешивается с горьковатым запахом его кожи и дорогого сандалового одеколона.

— Милый, — голос мой звучит тихо, ласково, чуть дрожит — идеальная смесь заботы и смятения. — Я не могу тебе со стопроцентной уверенностью сказать, зачем мой бывший муж приходил к Мине…

Я специально делаю многозначительную паузу, отвожу взгляд в сторону, будто не решаясь говорить дальше. Краем глаза вижу, как его челюсть сжимается еще сильнее, кулаки белеют.

— Ну, я могу предположить… — снова пауза. Я кошусь на него, играя настороженность и нерешительность. — Ну, раз она попала с кровотечением в больницу, то… — я резко обрываю себя, отвожу взгляд, делая вид, что мне страшно произнести вслух очевидное. — То ведь все и так понятно.

Он шумно выдыхает, пар из его рта клубится белым облаком в ледяном воздухе. Я не тороплюсь. Пусть это «понятно» повисит между нами, обрастет в его голове самыми чудовищными подробностями. Пусть его воображение дорисует ту картину, которую я не озвучиваю.

— Очень жаль Мину, — шепчу я, прикрываю рот рукой в пушистой перчатке, вздыхаю и закрываю глаза, изображая горькое разочарование. — Как же она могла? Не подумать…

Я обрываю саму себя на полуслове. Пусть додумает сам.

Я снова смотрю на его бледное, окаменевшее лицо. Аккуратно, почти с нежностью, обхватываю его сжатый в белый камень кулак своими теплыми ладонями в мягких перчатках. Прижимаю его руку к своей груди, туда, где сердце бьется часто-часто, как у пойманной птицы.

— Но врачи же сказали, что все хорошо, верно? — шепчу я, заглядывая ему в глаза. — Все обойдется. Главное сейчас… не выпускать Мину из-под контроля. А то на эмоциях она может бед натворить. Еще больших.

Демид молчит. Лишь тяжело, с присвистом дышит через нос. Его грудь вздымаетс. От него исходит напряжение раскаленной струны, вот-вот готовой лопнуть.

Я мягко отпускаю его руку и отступаю на шаг, все еще не спуская с него взгляда. Надо проверить, сработало ли.

— Минерва всегда была эмоциональной и мало думала о последствиях, — говорю я тихо, с легкой, горестной ноткой, пожимая плечами. — Такая вот она. Всегда такой была.

Я туплю взгляд, разглядывая узоры инея на замерзшей луже у фонтана. Играю в печаль. В смущение. В разочарование в собственной сестре.

Кажется, работает. Демид все так же смотрит в пустоту, не видя меня, не видя ничего, кроме картинок, которые нарисовало ему его же разъяренное воображение.

Он сейчас не со мной. Он там, с ней и Иваном.

И он разъярен. Это хорошо. Это очень хорошо. Я мысленно хвалю себя. “Молодец. Никуда он от тебя не денется.”

И только я собираюсь снова окликнуть его, назвать «милым», чтобы окончательно вернуть его к себе, он неожиданно вздрагивает. Медленно, будто через неимоверное усилие, поворачивает ко мне голову. Его мрачный взгляд застревает на моем лице. Он кажется чужим, незнакомым.

— А где сейчас может быть твой бывший муж? — тихо, почти беззвучно, спрашивает он. Голос низкий, без эмоций. — Ты ведь должна быть в курсе.